Меловой крест

Меретуков Вионор

Потом туша Алекса ушла в сторону…

Я встал.

Что-то произошло с миром, пока мои глаза привыкали к золотому свету.

Разжались пальцы, которыми я держал рюмку с водкой. Долго-долго длилось мгновение…

Как сквозь вату я услышал мягкий, тонкий звон разбившегося хрусталя.

Золотой свет подхватил этот звон, и он стал биться о дно моих глаз, пытаясь прорваться к уставшему

от ожидания сердцу. Теплая волна толкнула меня в спину, и я сделал шаг вперед.

Своей волшебной хрупкой походкой навстречу мне шла Дина…

Я услышал, как радостно завопил возмутительный, несносный, невозможный Юрок:

— Слава Богу! Вернулась повариха! Наконец-то я хоть поем по-человечески!

Глава 10

…Алекс и Юрок постоянно меня удивляют. Алекс своим вдруг открывшимся умением летать без посторонней помощи. Кроме того, его работами, особенно последними — портретами, выполненными в непринужденной, изящной манере, заинтересовались те, кому положено интересоваться товаром, который может найти сбыт. Алекс получил несколько заманчивых предложений от крупных заказчиков.

Хотя последнее меня удивило не слишком сильно. Алекс всегда был крепким профессионалом с прекрасным чувством цвета и пространства. Просто ему, как и мне, всегда не хватало везения…

Я очень рад за него. Очень.

Но больше всего меня поразил Юрок. Началось это как раз в тот вечер…

Когда улеглись первые восторги, связанные с появлением Дины, и все заняли свои места за пиршественным столом, Юрок поднялся и дрожащим от волнения голосом — чтобы Юрок волновался?.. — произнес:

— Друзья мои! Я, простите за выражение, разрешился от бремени романом…

— Силы небесные! — Алекс закрыл лицо руками.

— Да! Романом!.. Что здесь удивительного? — раздраженно спросил Юрок.

— Мы-то в чем виноваты? — спросил Алекс, подглядывая за Юрком сквозь пальцы.

— Не всё же вам заниматься искусством, мазилы проклятые! Машете своими кистями, как метлами!..

— И тебя опубликуют?! — в ужасе переходя на трагический шепот, спросил Алекс.

— А куда они денутся? — самодовольно сказал Юрок.

— Ну, конечно, куда они денутся! Ты, наверняка, расставил столько хитроумных ловушек, что издателям лучше напечатать тебя, чем мотаться по судам до скончания века…

— Замолчи, недоносок! Главное — это то, что мой роман увидит свет, — восторженно произнес Юрок.

— Все ясно. Конечно, тебя напечатают. Сейчас издается столько всякой дряни! И для твоей — найдется место. И о чем он, этот твой окаянный роман?

— Я сейчас принесу вам, — Юрок засуетился, —

он у меня с собой…

Алекс посмотрел на меня широко раскрытыми глазами.

Юрок выбежал из столовой. Через мгновение вернулся с портфелем, из которого почтительно извлек — показавшуюся нам устрашающе толстой — рукопись.

— Ты с ума сошел! — Алекс встал со стула. — Ты что, намерен сейчас нам его прочитать?!

— Да, а что?.. Вам же все равно нечего делать!

— Нет, я не согласен! — запричитал Алекс и за помощью обратился к Дине, устремив на нее взгляд, полный мольбы: — Захочет ли дама слушать твои беллетристические опыты, твой беспомощный лепет на языке, которым ты недостаточно хорошо владеешь?

Дина выдержала взгляд и сказала:

— Дама захочет.

Я налил Алексу полный стакан водки.

— Если бы вы только знали, — сказал он с горечью, — как мне ненавистна сама мысль о выпивке! — И мертвой хваткой вцепился в стакан.

Юрку я тоже налил полный стакан. Начинающий беллетрист пригубил и ответил благодарным кивком.

— Роман уже имеет название? — с фальшивой заинтересованностью спросил Алекс. Он многозначительно посмотрел на слушателей. — Уверен, — продолжил он, — роман будет иметь огромный резонанс в обществе…

— Заткнись, лишенец, — прикрикнул на него Юрок. — Итак, начинаю!..

— Это угроза?

— Заткнись, или я тебя убью!

— Убивай. Уж лучше смерть…

— По-твоему, я не могу написать ничего дельного?

— Можешь… Например, текст к поздравительной открытке.

И лишь когда мы Диной пристыдили Алекса, он, наконец, угомонился, и Юрок приступил к чтению своего романа века.

Было заметно, что ему не по себе. Голос его поначалу вибрировал, почти срывался.

"Должен с прискорбием признаться, — начал он, — мне дороги мои друзья. Я их нежно люблю. Несмотря на их многочисленные недостатки и пороки. Несмотря на весь их цинизм, грубые, подчас пошлые, шутки и безнравственное поведение. Возможно, я их люблю потому, что я и сам ничем не лучше…"

Здесь беспрестанно вертевшийся на стуле Алекс не выдержал и возмущенно прокомментировал:

— Ничего себе зачин!.. Сразу врезал по друзьям. Что я тебе, гаду, сделал?

Мы с Диной дружно зашикали на Алекса, и Юрок продолжил:

"За долгие годы мы вместе и по отдельности совершили столько, осторожно говоря, сомнительного, что у законопослушного обывателя, расскажи я некоторые из историй, от изумления в зобу дыханье б сперло.