Мелисандра
Шрифт:
– Вот как? Тогда, пожалуйста, продолжайте быть мудрым, но не требуйте от меня другого.
– Я обидел вас, – выдохнул Фермор, – был слишком откровенен. Другими словами, вел себя как последний дурак. Я раскрылся перед вами. Сам не знаю, почему это сделал. Мне нужно было ждать, чтобы застать вас врасплох…
– Вы слишком заняты собой, мсье. Считаете себя не отразимым. Но на меня ваше обаяние не действует.
Рассердившись, Фермор заключил ее в объятия и поцеловал. Мелисанда не могла сдержать его и чувствовала, что не хочет этого делать. Потрясенная, она
Она должна бороться с ним, никогда не дать ему понять, как близка была к тому, чтобы сдаться. Должна видеть его таким, каков он есть на самом деле, а не таким, каким он представляется ей в мечтах.
– Вы думаете, я вас не понимаю? – спросил Фермор, словно прочитав ее мысли.
– Вы, вне всякого сомнения, очень искусно занимаетесь самообманом.
– Вы жалите меня своим язычком и все-таки себя выдаете.
– Вы, мсье, очень высокого мнения о себе. Оставайтесь при нем, если вам так нравится.
– Не называйте меня «мсье», будто я один из этих расфуфыренных французишек.
– Имей я глупость сделать так, как вы хотите мы бы всю жизнь провели в ссорах.
– Наши ссоры – полезнее иного согласия.
– Не нахожу в них ничего полезного… Они только раздражают.
– Вот почему ваши щечки раскраснелись, глаза блестят, вот почему со мной вы в сто крат привлекательнее, чем с кем-либо еще.
– Мне нужно возвращаться. Каролина вот-вот меня хватится. Не могла же я потратить целый день на то, что бы сходить к мисс Пеннифилд и заказать ей платья для вашей свадьбы. – И она торопливо зашагала прочь.
– Мелисанда, – окликнул Фермор, – постойте!
– Лучше не ходите за мной дальше, – бросила она через плечо. – Ведь вы, храбрец, не хотите, чтобы Каролина увидела нас вместе.
Мелисанда засмеялась, но смех получился неприятно визгливый. Она надеялась, что Фермор не уловил в нем истерических ноток.
– Мелисанда, – повторил он, – Мелисанда!
Однако теперь он не стал ее преследовать. «Мы слишком близко от дома, – подумала девушка, – а в нем столько мудрости. Бедная Каролина! И бедная Мелисанда!»
Фермор уехал в Лондон, и без него Тревеннинг переменился. Из него словно выветрился сатанинский дух, подумала Мелисанда, но до чего же скучным стало это место!
Жизнь, казалось бы, сделалась проще. Все выглядели счастливыми. Каролина почти все время проводила с мисс Пеннифилд, примеряя наряды из своего приданого. Они обнаружили, что Мелисанда, хотя и была неважной швеей, давала дельные советы относительно отделки платьев – где прибавить украшение, где, наоборот, убрать. И туалеты на глазах преображались, приобретали совершенно иной вид.
– Это все твоя французская кровь, – говорила Каролина, ставшая теперь милой и приветливой. – Француженки лучше кого бы то ни было разбираются в таких вещах.
– У мадемуазель определенно есть способности! – воскликнула мисс Пеннифилд. – А что, мисс Каролина, когда выйдете замуж, возьмите ее с собой – пусть помогает
«Бедная, наивная мисс Пеннифилд! – подумала Мелисанда. – Она, сама того не ведая, нарушила установившийся мир».
Но вскоре мисс Пеннифилд ушла в комнату для шитья, и Каролина, забыв о своих страхах и предложив Мелисанде почитать что-нибудь вместе из французской книги, сказала:
– Между прочим, я слышала, что где-то по соседству с нами живут французы. Все только об этом и толкуют. Говорят, они очень занятные.
– Я знаю, – сказала Мелисанда. – Однажды повстречалась с ними.
– Неужели?
– Да. Это случилось на прошлой неделе, когда я ходила к мисс Пеннифилд. Я пыталась спуститься со скалы, но склон оказался очень крутым; маленький мальчик играл там – он и проводил меня вниз. На пляже его ждал опекун, который к тому же доводится ему троюродным братом. Мальчик представил нас друг другу.
– Наверное, это было весело.
– Да, весело. Они обрадовались случаю поговорить по-французски. Сказали, что не понимают выговор местных жителей, и я объяснила, что это корнуолльцы… а не англичане.
– Приятно, должно быть, встретить людей со своей родины.
– Это было… чудесно.
– Наверное, вы говорили без умолку.
– Так оно и было. С тех пор я встречала их еще несколько раз. Им здесь действительно одиноко, к тому же приятно поговорить по-французски.
– Вы, наверное, знаете о них больше, чем кто-либо еще, – улыбнулась Каролина. – Я слышала, что мальчик – богатый и своенравный, он командует экономкой миссис Кларк. А она большая сплетница. Говорят, частенько наведывается в Шерборн.
– В Шерборн? Я этого не знала.
– Ну, это такая старая поговорка – она родилась в те дни, когда у нас была только одна газета, доставляемая из Шерборна. «Шерборн Меркьюри», если не ошибаюсь. И вот про человека, любящего посплетничать, стали говорить, что он частенько наведывается в Шерборн.
Мелисанда рассмеялась. Никогда еще она не была в столь чудесных отношениях с Каролиной.
– Так вот, – продолжила Каролина, – миссис Кларк утверждает, что они принадлежат к старинному французскому аристократическому роду. Представители одной его ветви лишились владений во время революции и бежали из страны, а представители другой – выжили. Мальчик принадлежит к богатым де ла Роше, а мужчина – к обедневшей ветви того же семейства; но если мальчик умрет, то состояние перейдет к его троюродному брату. Миссис Кларк очень сочувствует мужчине; она говорит, что мальчик – сущее наказание.
– Я бы сказала, что любительница наведаться в Шерборн совершенно права. Мальчик – забавный, но в его возрасте не пристало сознавать свою власть. А мужчина – добрый и терпеливый.
– Вы часто с ними виделись?
– Пару раз.
Каролина улыбнулась своим мыслям. Ее очень заинтересовали иностранцы, и в особенности мужчина. Ей было приятно, что он подружился с Мелисандой. Она надеялась, что этот мужчина поможет разрешить их с Фермором проблему к всеобщему удовлетворению заинтересованных сторон.