Мелисандра

Холт Виктория

– Дело в том, моя дорогая, – говорила миссис Гантер, – что вы не созданы для того, чтобы работать на других людей. Вам самой следует быть леди и иметь горничную. Таково наше с Гантером мнение.

Глупо было колебаться. Отношения между нею и мистером Лавендером становились все более напряженными. Его улыбка уже не отличалась любезностью, в ней сквозило раздражение. Он был слишком самонадеян и не мог поверить, что действительно ей не нравится. Страх перед этим человеком рос с каждым днем.

И вот, когда Торольд снова сделал ей предложение,

она его приняла.

Мистер Рендал пришел в такой восторг, что заразил им и Мелисанду.

Они прогуливались в парке, и ей было весело, она была уверена, что будущее сулит ей счастье, что она поступила правильно.

– Мы должны пожениться как можно скорее, – сказал он.

Только в этот момент она почувствовала некоторое замешательство.

– Мне кажется, следует немного повременить.

– Но почему же?

– Потому что… нужно убедиться, то ли мы делаем, что нужно.

– Я в этом уверен.

– Да, конечно, но…

Ей казалось, что все мужчины, с которыми она была знакома, насмехаются над ней. «Как ты можешь быть уверена? – казалось, спрашивали они. – Разве и раньше ты не считала, что поступаешь правильно?» Фермор как будто бы спрашивал: «Чего ты хочешь? Сбежать от Лавендеров? Подумай хорошенько, Мелисанда. Может быть, я сам тебя ищу. Может быть, я тебя жду».

– Вы мне не доверяете, – сказал Торольд.

– Ах, это вовсе не так.

– Это меня беспокоит, внушает опасения. Не доверяете, и вам это известно. Вы даже не сказали мне, как зовут вашего отца.

– Я решила никогда и никому не называть его имени. Поймите, он очень заботится о том, чтобы вся эта история сохранилась в тайне.

– Я понимаю, что вы чувствуете. Но человеку, который станет вашим мужем… вы могли бы сказать, это ведь такой пустяк.

– Он очень гордый человек, – пыталась объяснить Мелисанда. – И не хотел, чтобы кто-нибудь знал о моем рождении. Никогда не забуду, как он был огорчен, узнав, что слуги об этом болтают.

– Это ведь было в провинции, в его владениях, верно?

– Да… именно тогда мне и пришлось оттуда уехать. Он очень хороший, почтенный и уважаемый человек, и за то, что, единственный раз оступился, не должен расплачиваться неприятностями.

– Но вашей матери это причинило не меньше горя.

– Вполне возможно. Но он о ней позаботился, и обо мне тоже. Мое будущее было обеспечено.

– Это, должно быть, немало ему стоило.

– Он богатый человек.

– Нет, вы мне не доверяете, раз не хотите открыть его имени.

– Пожалуйста, поймите меня, Торольд, не спрашиваете меня больше.

Он поцеловал ей руку:

– Все будет так, как вы хотите. Отныне и навсегда.

– Мы с мистером Лавендером собираемся провести конец недели у друзей, в их загородном доме, – объявила миссис Лавендер.

– О, конечно, мадам.

– Я хотела взять тебя с собой, Мартин, но потом передумала. Обойдусь без тебя две-три ночи. – Миссис Лавендер строго посмотрела на Мелисанду. – Разумеется, я не хочу, чтобы ты бездельничала, пока меня не

будет. У моего кружевного платья разорвалась юбка, ее надо починить, и сделать это очень аккуратно. Вообще осмотри все мои платья, пока меня не будет, и приведи в порядок. Можешь также выстирать ночные рубашки и нижние юбки. И… вот еще что: мне нужна роза к розовато-лиловому платью. Можешь использовать лоскутки розового и зеленого бархата.

– Да, мадам. Только мне кажется, что к этому платью больше подойдет черная роза.

– Черная?

– По-моему, именно черная.

– Какое уродство! – поморщилась миссис Лавендер. – Никогда не слышала, что роза может быть черной.

– Возможно, именно поэтому она и будет привлекать внимание. Кроме того, мне кажется, что черное и розовато-лиловое отлично сочетается.

Миссис Лавендер прищелкнула языком, однако через некоторое время сказала:

– Хорошо, пусть будет черная. Посмотрим, как получится.

Укладывая вещи хозяйки, Мелисанда была счастлива.

– Вещи мистера Лавендера укладывать не нужно, – сказала миссис Лавендер. – Он сделает это сам.

– Да, мадам.

От радости девушке хотелось петь, но единственным, что приходило на ум, были песни, которые пел Фермор: «Прекрасная роза», «На Алланских берегах» и самая мучительная из всех – «На холодном ветру».

Лавендеры, наконец, отбыли, и все в доме вздохнули с облегчением.

– Два дня мира и покоя, – сказала миссис Гантер. – Как будет приятно. Давайте выпьем моего имбирного вина за эти два дня.

Пришла Сара, и всем стало весело.

В тот же день за Мелисандой зашел Торольд, и они отправились в парк. Вид у него был печальный и задумчивый.

– Что-нибудь случилось, Торольд? – спросила она.

– Нет… если вы меня любите, то ничего страшного.

– Но я же сказала, что выйду за вас.

– Вы рассказывали мне о молодом человеке, за которого отец хотел выдать вас замуж, и о том, как огорчило вас, что решающую роль для него сыграло приданое. Вот я и подумал: а вышли бы вы за меня замуж, если бы счастливо жили в доме любящих родителей, в окружении братьев и сестер, не думая о будущем?

– О Торольд! – воскликнула она. – Простите меня, пожалуйста.

– Не думайте об этом. Если я смогу вырвать вас из этой ужасной обстановки, я буду только счастлив.

– Но… я ведь очень хорошо к вам отношусь. Я в этом уверена.

– И все-таки мне не доверяете, Мелисанда.

– Нет, доверяю, честное слово.

– Не до конца. Вы так и не сказала мне имя своего отца.

– Торольд, значит, дело в этом? Я понимаю, что вы испытываете. Это очень неприятное чувство. Я назову вам имя моего отца, конечно же назову. Между нами не будет никаких секретов. Мой отец – сэр Чарльз Тревеннинг, из поместья Тревеннинг в Корнуолле. Он очень уважаемый человек в графстве, его знают и в Лондоне. Теперь вы понимаете, почему я не хотела говорить? Он всегда настаивал на том, чтобы наши родственные связи никому не были известны.