Мелани

Невская Екатерина Евгеньевна

– Не летится и не едется?
– пробасил Церн, слезая с метлы Рамоны.

– Говорила ж я: прогреть надо было перед полётом, - причитала Рамона.

– Уберите этот ходячий сервис-центр!
– огрызнулась Катрин.
– Наша бывшая хозяйка, небось, опять что-то сварила, причём отнюдь не щи.

– А зря, - заявил Церн.

– Согласна, - кивнула Рамона, - но что поделаешь, если она такая непредусмотрительная: тьму хороших продуктов переведёт, а сварит какую-то гадость.

– В прошлый раз превратить её гадость в радость помогли совиный помёт и эффект неожиданности, -

поделилась опытом Катрин, - а теперь это вряд ли поможет.

– Теперь-то точно, - согласилась Рамона, - а что у неё тогда из помёта сварилось?

– Зелье вечного успеха, - ответила девушка, прикидывая, сколько им ещё оставалось лететь.

Церн фыркнул.

– Какое зелье, такой и успех.

Ланкрцы переглянулись, поняли, что даже такого успеха в полётах им больше не видать, и вышли на дорогу в ожидании повозки. Редкий экипаж проезжал через Охулан в сторону Овцепикских гор и ещё более редкий транспорт ехал в Ланкр, но перспектива идти пешком была гораздо менее привлекательной как с точки зрения ног, так и с точки зрения времени. Тем более, что одна столь нужная повозка в этот день всё-таки была. Пока молодые люди на чём свет стоит ругали хозяйку некоего замка, она неспешно проезжала Сто Лат, и кучер планировал быть в Охулане часов через шесть.

В замке мудрецов Крулла раздавался леденящий кровь смех. Даже не просто смех - хохот близкого к истерике человека. Это радовалась Лили Ветровоск, выливая из высокого окна зелье вечного успеха. Горячая серо-зелёная жижа устремилась вниз, а на замену ей уже была приготовлена новая: такого же противного цвета, заколдованная на неудачи в воздухе, поломки, потери имущества, икоту и аллергический насморк (впрочем, вероятнее всего, последнее вызывал сам вид этой бурды) - Лили постаралась на славу.

Пока она ликовала и потирала руки, успешная жижа разом ухнула на землю... точнее, должна была ухнуть на землю, а на самом деле ухнула на одного из офицеров королевской армии, командующего гарнизоном охраны замка. Несчастный окольными путями возвращался домой с длительных учений, где ему пришлось ползать в болоте и вести отряд по предгорьям. Пока он это делал, выяснилось, что кто-то унёс весь комплект его формы, так что бравому военному пришлось отправляться домой злым и перепачканным. И каково же было его удивление, когда на него приземлились пять литров жутко горячей гадости! Ругаясь и отплёвываясь, офицер пообещал это припомнить и ушёл восвояси.

На следующий день хозяйка замка мудрецов Крулла была объявлена вредительницей и диверсанткой. К ней пришёл взвод прапорщиков королевской армии и вычистил замок до такой степени, что варить стало нечего, не из чего и не в чем. Старший прапорщик Конфискатус, бравый вояка с лицом и комплекцией довольного жизнью, лично описал всё имущество Лили вплоть до чугунных сковородок и трав.

– Шар хрустальный неясного назначения, травы кулинарные, набор посуды неясного назначения, - бормотал самый юный прапорщик взвода, загружая самые разные предметы в телеги, - котёл неясного назначения с жидкостью...

– Выливай, - скомандовал Конфискатус.

– Без жидкости, - поправился парень, пока очередная

сомнительная жижа впитывалась в землю. Лили, увидев это, от досады чуть не взвыла.

Различные котлы, шары, склянки и даже зеркала вытаскивали из замка без малого четыре часа, сразу же складывая на телеги, одна из которых принадлежала лично старшему прапорщику Конфискатусу. Затем взвод быстро расселся по тем же телегам, и они, позвякивая плохо закреплённой посудой, двинулись к королевскому замку.

– Вы ещё заплатите за это!
– сквозь зубы шипела Лили Ветровоск вслед уезжающим военным.

Тем не менее, она знала, что навредить не получится. Во-первых, все принадлежности для вредительства стремительно ускользали под власть короны Крулла, а новых в ближайшее время не предвиделось. Во-вторых, старшего прапорщика Конфискатуса в стране знали все. Он начинал службу на королевских складах и прославился тем, что постепенно оттуда пропало абсолютно всё, кроме стен. Параллельно этому лицо его краснело и расширялось, а размер формы увеличивался. Когда король оценил масштабы пропажи, молодому Конфискатусу грозила виселица, но в последний момент при дворе решили, что грех губить такой талант. Его рвение направили в другое русло - с тех пор он возглавлял взвод королевских аудиторов, и от этого казна неуклонно богатела. Впрочем, и не только казна. Исходя из этой истории, всем было ясно, что имущество в цепких лапах старшего прапорщика исчезает сразу и без следа.

Хозяйка замка вздохнула, осмотрела внезапно опустевшее пространство и отправила горничную купить хотя бы пару чайных чашек.

***

– Герцог Борогравии, - голос Веренса дрожал от возмущения, - прислал мне письмо о том, что наши беглецы украли аж у самого министра обороны Родденбергера некую ценную вещь! Мало того - по его информации, они направляются обратно в Ланкр.

– Вот те раз, - присвистнула нянюшка.

– Можно сказать, они прислали нам ноту!
– продолжал возмущаться король.

– Какую именно?
– уточнила Агнесса Нитт.

– "До", мисс Нитт, - ответил правитель.
– Ежели мы ДО Страшдества не подвергнем преступников самому суровому наказанию, Борогравия объявит нам войну.

Веренс обвёл присутствующих суровым взглядом, однако подданные тут же принялись обсуждать новость.

– Хе!
– крякнул Гальта Смит, старший брат Церна.
– Где находится та Борогравия? Они со своей войной не дойдут даже до Охулана - начнут учить песенник равнины Сто где-нибудь в Сто Лате, этим всё и кончится.

– Тю!
– фыркнула нянюшка Ягг.
– Ноту они прислали! Что там у них красть-то? Ладно б ещё, набили тому Родденбергеру морду... Что? Они и набили? Сразу видно - наши, особенно Цернчик. Тогда хоть понятно, из-за чего сыр-бор.

– А какой ценности была вещь?
– уточняла Маграт.
– Серебряная подставка? Сгодится.

– Наказание?
– скептически переспросил Шон Ягг.
– Какому суровому наказанию мы можем их подвергнуть, если в наших подвалах давно заржавели все орудия пыток? Они помрут со смеху сами, если мы вздумаем их сурово наказать.