Мелани

Невская Екатерина Евгеньевна

– Кто там опять? Ах, Грета, ты! Заходи, сестрёнка, заходи. А эти что тут делают?

– Посели их у себя, Лора, - отрезала старушка.
– Все расходы оплачу сама, лишь бы больше они не ночевали в моей парадной.

– Хулиганы?
– насторожилась регистраторша.

– Нет слов! Прячутся от жандармов, ночуют где попало и даже...
– Грета наклонилась к Лоре и быстро прошептала что-то ей на ухо.

Лора переменилась в лице: глаза сверкнули, губы сжались в нитку.

– Что ж, хорошо, - процедила она, - девушкам двухместный номер, парню - одноместный в другом крыле.

– Придумали

тоже - крылья какие-то, - фыркнул Церн.
– После замка-то!

– Что вы сказали?
– прищурилась Лора.

– Энто... Мы согласны, - выдавил улыбку юноша.

– Тогда вот вам ключи, комнаты найдёте сами, - сказала регистраторша, хмыкнула и удалилась.

Спустя четверть часа ланкрские девушки уже рассматривали гостиничный номер и молча удивлялись: посреди него стояло нечто такое, чего им не доводилось видеть во взрослой жизни. Это было настолько нелогично, что даже не укладывалось в голове. Катрин протёрла глаза, посмотрела на это, на свой посох, потом ещё раз на это. Оно не менялось.

– Ничего я не понимаю в этой жизни, - изрекла наконец Рамона.
– Зачем в двухместном номере двухъярусная кровать?

Катрин уже со всех сторон рассмотрела неуклюжую конструкцию и покатывалась от смеха.

– Как зачем?
– хихикнула она.
– Это же страна строгих нравов. Даже если здесь остановятся молодожёны, то пару раз промахнутся и свалятся на пол, прежде чем что-то сделать. А на шум как раз и жандарм прибежит. Так что ты смотри не роняй ничего.

– Тогда посох свой убери, - заявила Рамона, - а то свалится ночью - позора не оберёмся.

– Куда ж я его уберу?
– пожала плечами Катрин.

– Да хоть куда, - Рамона была настроена решительно.
– Сейчас я его к Церну отнесу - там уж точно ничего не случится. И кстати: чур ты ложишься на верхнем ярусе.

Катрин махнула рукой ей вслед и пробурчала:

– Летает лучше всех, а до сих пор высоты боится.

Она забралась на верхний ярус, кряхтя и стараясь, чтобы ничего не рухнуло. Рамона не вернулась ни через десять минут, ни через двадцать, ни через полчаса. "Видать, заблудилась", - подумала молодая ведьма, засыпая. Правда, посреди ночи ей сквозь сон показалось, что что-то упало, но она не придала этому значения - мало ли, жандарм уснул на посту или молодожёны осмелели.

Наутро Церн был вне себя от злости. Увидев в гостиничном коридоре Катрин, он едва не набросился на неё, однако внезапно передумал и лишь яростно выпалил:

– Катрин, чё энто такое? Ты своей палкой меня чуть на костёр не отправила!

Молодая ведьма огляделась, поправила шляпу и спокойно парировала:

– И тебе доброе утро, Церн. Я как раз шла к тебе за своим посохом. Кстати, ежели ты снова назовёшь его палкой, вылетит птичка.

Сержант армии Ланкра поморщился и начал по старой памяти тереть затылок.

– А то и он сам может случайно выпасть из моих рук и заехать тебе по лбу, - продолжила Катрин.

Церн бросил тереть затылок и принялся за лоб, попутно бормоча:

– Ну а если б я на костёр загремел? А если б в тюрьму? И всё из-за него, гада... ой, то есть посоха.

– А что с ним произошло?
– поинтересовалась Катрин.
– Неужто ночью он выкатился из твоей комнаты, и об него споткнулся генерал

жандармерии?

– Хуже, - помрачнел Смит, - ночью я мирно спал ровно до тех пор, пока энтот посох не грохнулся на пол и не загремел. Я, как верный солдат его величества, поднял его и поставил на место - мы же им того чудика пришибли по королевскому указу, не мог же я его оставить на полу валяться. И, значит, дальше сплю. Но разве я знал, что тут мыши кругом! Самая жирная мышь толкнула хвостом посох, и он опять упал. Честное слово, сам слышал, как она хихикала!

Вид хихикающей мыши с хвостом, способным повалить титановый посох, вызвал у самой Катрин приступ хохота.

– И ничего смешного!
– обиделся Церн.
– На энтот грохот прибежал жандарм и какой-то тип из местной итицкой... етицкой... в общем, какой-то неприличной комиссии...

– Этической, что ли?
– уточнила Катрин.

– Ага, - закивал Церн, - я так и сказал. В общем, начали они выяснять, чем я тут занимаюсь. А я стою в чём мать родила да с посохом в обнимку! Бедолага тот из комиссии не знал, что и думать.

– Извращенцы, - заключила Катрин.

– Извращенцы, ясно дело!
– с жаром согласился Церн.
– Но посох свой забери, а то меня самого будут извращенцем считать, а энто, говорят, заразно.

Катрин пожалела, что поблизости нет нянюшки Ягг - уж она-то знала всё о том, что заразно, а что нет. Тем не менее, посох из комнаты Церна перекочевал обратно в двухместные апартаменты девушек - молодая ведьма сама вынесла его, дабы не смущать больше местных блюстителей порядка. К тому же, именно посох сейчас был нужен больше всего: молодые люди собрались навестить покупателя столь необходимой подставки и, едва управившись с завтраком, вышли на тропу войны.

– Я тут с утра поспрашивал регистраторшу, - рассказывал по пути Церн, - и она объяснила мне на пальцах, что министерство обороны находится на центральной площади рядом с памятником. Когда я спросил её, чё там за памятник, она посмотрела на меня, как на глупого, и заявила, что его видно из любой точки города. Если я правильно её понял, то нам надо идти во-о-он на ту фигуру.

Путники присмотрелись: памятник действительно было видно отовсюду, а пройти к нему из любой точки Борогравии можно было практически по прямой. Все мало-мальски значимые дороги в этой стране сходились к гигантскому бронзовому изваянию на таком же гигантском гранитном постаменте. Ни дать, ни взять - историческая личность. По мере приближения к нему молодые люди впадали в ступор, всё больше и больше поражаясь тому размаху, с которым местные жители увековечили своего героя. Оказавшись рядом с ним, они остановились, как вкопанные, и не смогли двинуться дальше или хотя бы оглядеться.

– Энто чё за тип?
– Церн отошёл от оцепенения первым.

– Сейчас посмотрим, - беззаботно отозвалась Рамона и подошла к постаменту, надеясь разглядеть надпись на нём.

– Дляъ забугорнен приехайтен... Интересно, что бы это значило?
– развела она руками.

– Для интуристов, чё тут непонятного!
– пояснил Церн, проследив взглядом за строчкой, идущей через весь постамент, и отойдя к её концу.
– Генерал Вильфред... ладно, пропускаю всю эту муру... Райзенауэр, основатель Борогравии.