Механикум
Шрифт:
— Она хотела знать, что происходило в зале и что сказал мне Иона Мил.
— А он что-нибудь тебе сказал? — спросил Какстон.
Она сжала руку Какстона и перевела взгляд на пикткамеру, установленную в углу комнаты.
— Он просто умер, — ответила Далия. — И ничего не успел сказать.
Медики объявили, что Далия может приступать к работе уже на следующее утро, и следующие шесть ротаций все они провели в личной кузнице адепта Зеты, переделывая Чтеца Акаши, заменяя сгоревшие детали
Зета и Далия сделали определенные выводы и строго им следовали. Далии надлежало спрашивать разъяснения по поводу всех данных, предоставленных адептом Зетой, но она была так увлечена самой идеей, что и не подумала сомневаться в полученных значениях.
Такого больше не должно было повториться. Тщательные двойные проверки и тестирования каждого узла стали для них обязательными, а работу каждого сервитора проверял живой мыслящий адепт.
Сеть серебристых проводников в мраморном полу выгорела дотла, и после катастрофы все плиты были заменены на новые, с более мощными вставками. Каждая часть устройства была повторно изучена заново, и были приняты все меры, чтобы улучшить показатели во избежание новой неудачи.
В зале вместе с Далией и ее друзьями работали десятки адептов и сервиторов, но того ощущения чуда, которое воодушевляло их в прошлый раз, уже не было. Тишину нарушал только грохот перфораторов, при помощи которых сервиторы поднимали и заменяли плиты пола.
Ниши в стенах зала опустели, но, несмотря на то что работать под невидящими взглядами прикованных псайкеров было неловко, их отсутствие действовало на друзей еще более удручающе. Опустевшие альковы напоминали им о смертях при запуске машины, над которой они трудились, и даже простые рабочие на сборке не поднимали взглядов.
Зета редко разговаривала с Далией: адепту приходилось много времени посвящать ликвидации последствий неудавшегося эксперимента. Вместо себя она оставляла помощника, адепта по имени Полк, и под его и Ро-Мю 31 руководством работа шла, как и прежде.
Как-то раз Далия спросила Ро-Мю 31 о причинах частых отлучек адепта Зеты, но протектор лишь уклончиво ответил, что у нее много других, не менее важных дел.
Далия знала, что адепт Зета придавала работе над Чтецом Акаши самое большое значение, а следовательно, возникли осложнения, которые не могла игнорировать даже такая высокопоставленная особа. В тех редких случаях, когда Зета обменивалась с Далией парой слов, девушка просто подтверждала, что Иона Мил ничего ей не сказал.
Зета всякий раз задумчиво кивала, но Далия видела ее недоверие в ноосферической ауре, так же как и завуалированный страх, свидетельствующий о событиях более ужасных, чем неудавшееся испытание.
Она и сама не совсем понимала, почему не хочет поделиться с адептом словами эмпата, но интуиция, которая помогла ей создать Чтеца Акаши, убеждала девушку, что рассказывать адепту о том немногом, что она
В конце концов, разве не было изречение «Знание — это сила, его надо тщательно охранять» одним из постулатов Механикум?
Далия твердо решила очень тщательноохранять это знание и могла доверить его лишь нескольким людям.
Но адепт Зета в их число не входила.
Работа по реконструкции Чтеца Акаши близилась к завершению, измененные пороговые показатели и емкость рецепторов теперь позволяли принять гораздо больший поток энергии, чем при первом запуске.
До полного противостояния Марса и Терры оставалось еще несколько месяцев, но несколько следующих дней излучение Астрономикона позволяло получить приемлемый поток психической энергии.
В нишах уже появились новые псайкеры, но трон эмпата на высоком пьедестале все еще оставался пустым, и Далия не могла не радоваться этому обстоятельству.
Она дождалась небольшого перерыва в работе и подошла к верстаку, где Зуше и Какстон трудились над устройством шлема. К запястью Зуше был подключен лазерный резак, и луч, пробивавший закаленную сталь, издавал пронзительный визг, не уступавший сирене воздушной тревоги.
Звук, казалось, вгрызался в ее мозг, и Далия невольно поморщилась.
Какстон, завидев ее, улыбнулся и помахал рукой. Она ответила тем же, и Зуше тоже оторвался от работы и поспешил выключить резак.
— Далия, — приветствовал ее Зуше, отключая механодендрит от верстака и сбрасывая защитную перчатку. — Как ты себя чувствуешь?
— Прекрасно, Зуше, — ответила она и оглянулась на пьедестал, где виднелась бронзовая фигура адепта Зеты, склонившейся над работой Меллицины и Северины. — Ты не мог бы снова включить свой резак?
— Включить? — Зуше оглянулся на Какстона. — Зачем?
— Сделай это, пожалуйста.
— В чем дело, Далия? — удивился Какстон. — Ты уверена, что с тобой все в порядке?
— Я отлично себя чувствую, — заверила его Далия. — Я прошу, включите резак. Я хочу с вами поговорить, но так, чтобы больше никто не слышал.
Зуше пожал плечами, подключился к верстаку и активировал лазер. В зале снова раздался шипящий свист, и манипулятор подвинул стальную пластину к раскаленному лучу. Зуше и Какстону пришлось наклониться, чтобы услышать слова Далии.
— Помнишь подавитель помех, который мы использовали в Чтеце? Тот, что блокирует внешнее влияние на работу шлема эмпата? Ты не мог бы сделать такое портативное устройство?
Зуше нахмурился:
— Портативное? А зачем?
— Чтобы блокировать вокс-перехватчики и пикт-камеру, — сказал Какстон, уловив мысль Далии.
— Да, — подтвердила она. — Правильно.
— Не уверен, что это правильно, — возразил Зуше. — Мне не нравятся секреты. Ничего хорошего из этого не получится.