Мегрэ сердится
Шрифт:
— Что вам угодно?
В приотворенную дверцу виднелся неухоженный сад, заросший незатейливыми цветами, а еще больше сорной травой.
— Я хотел бы поговорить с господином Кампуа.
— Он уехал.
Она хотела захлопнуть калитку перед его носом, но он подставил ногу, чтобы помешать ей.
— Не скажете ли вы, где я могу его найти? Откуда ей было знать, кто он, если даже она и видела его, когда он бродил по Орсену?
— Сейчас вы его не найдете. Мсье Кампуа отправился путешествовать.
— Надолго?
— Месяца
— Простите меня, но речь идет о серьезном деле. Могу ли я по крайней мере ему написать?
— Пишите, если вам так хочется, но сомневаюсь, что он получит ваши письма до возвращения. Мсье скоро отплывает в Норвегию на борту «Полярной звезды».
Как раз в эту минуту Мегрэ услышал в саду за домом чихание мотора, который кто-то пытался завести.
— Вы уверены, что он уже уехал?
— Но я же вам говорю…
— А его внук?
— Он взял Жана с собой.
Мегрэ не без труда открыл калитку — так крепко ее держала служанка.
— Что вам взбрело в голову? Куда вы лезете?
— Мне взбрело в голову, что господин Кампуа еще не успел уехать.
— Это его дело. Он никого не желает видеть.
— И все же меня он примет.
— Убирайтесь прочь, грубиян вы этакий! Не обращая больше внимания на служанку, предусмотрительно закрывавшую за ним дверцу, комиссар пересек сад и увидел совсем простой, свежевыкрашенный дом и высокие кусты роз, которые почти касались зеленых ставен.
Он поднял голову и заметил в окне человека, с ужасом смотревшего на него. Это был г-н Кампуа, компаньон покойного Амореля.
В просторной прихожей, наполненной свежим ароматом спелых фруктов, куда проводила его старая служанка, стояли запакованные чемоданы.
— Раз уж мсье позволил вам зайти… — поворчала она. И старуха нехотя впустила его в гостиную, похожую скорее на приемную какой-нибудь конторы. В углу, у окна с полузакрытыми ставнями, притулилось одно из тех старинных бюро, какие воскрешают в памяти прежние торговые дома, зеленые папки с документами конторщиков с козырьками на лбу, сидящих на высоких стульях с круглыми кожаными подушками.
— Вам придется подождать. Ничего не поделаешь! Из-за вас он опаздывает на пароход.
На стенах, оклеенных тусклыми обоями, — фотографии в черных и золоченых рамках. Среди них был и традиционный свадебный снимок: г-н Кампуа, уже довольно полный, с подстриженными бобриком волосами, и прислонившая голову к его плечу женщина с толстыми губами и добрым, овечьим выражением глаз.
Тут же справа фотография молодого человека лет двадцати, с более удлиненным, чем у родителей, лицом и такими же добрыми глазами. Не только глаза, но даже поза его выражали робкую покорность. А под этой рамкой — бант из черного крепа.
Мегрэ пошел было к пианино, уставленному бесчисленными снимками, но в этот момент дверь открылась,
Совладелец фирмы был уже очень стар, хотя широкоплеч и по-крестьянски коренаст.
— Я знаю, кто вы, — с ходу начал старик. — Я не мог отказаться принять вас, но сказать вам мне нечего. Через несколько минут я уезжаю в далекое путешествие.
— Где вы садитесь на корабль, господин Кампуа?
— В Гавре.
— Значит, вы должны ехать парижским поездом в десять двадцать две? Вы успеете.
— Прошу прощения, но у меня не все еще собрано в дорогу. Кроме того, я еще не обедал. Повторяю: мне совершенно нечего вам сказать.
Чего он боялся? А то, что он охвачен страхом, сразу бросалось в глаза. В черном костюме и черном галстуке, завязанном раз и навсегда, он сливался бы с полумраком комнаты, если — бы не белизна сорочки. Кампуа оставил дверь открытой, как бы давая этим понять, что беседа будет короткой, и не предложил посетителю сесть.
— Вам приходилось до этого путешествовать? Солжет ли он сейчас? Ему явно недостает кого-то, кто подсказал бы ответ. И все-таки свойственная ему порядочность одержала верх. Нет, он не из тех, что умеют лгать. Сейчас он признается…
— Нет, я собираюсь путешествовать впервые.
— Вам уже исполнилось семьдесят пять?
— Семьдесят семь!
— Ну что ж, рискнем.
Испуганный взгляд выдает, что Кампуа заранее чувствует себя побежденным и, может быть, уже приготовился к этому поражению.
— Я уверен, господин Кампуа, что еще три дня назад вы и не помышляли о путешествии. Я уверен также, что оно вас немного пугает. Фьорды Норвегии в вашем возрасте!..
Старик пробормотал как заученный урок:
— Я всегда мечтал побывать в Норвегии.
— Но вы не собирались предпринять путешествие именно теперь. Кто-то решил за вас, не так ли?
— Не понимаю, что вы этим хотите сказать. Мой внук и я…
— Ваш внук, должно быть, так же удивлен, как и вы. В данный момент не важно, кто организовал вам это путешествие. Кстати, вам известно, где были взяты билеты?
Нет, Кампуа не знал. Это было ясно по его удивленному взгляду. Кто-то продиктовал ему его роль, и он старался добросовестно играть ее. Но бывают же непредвиденные обстоятельства — например, неожиданное вторжение Мегрэ! Бедняга был в полной растерянности.
— Послушайте, господин комиссар, я повторяю: мне нечего вам сказать. Я нахожусь в своем доме. Я должен сейчас отправиться в путешествие. Согласитесь, что я имею полное право просить вас оставить меня в покое.
— Я пришел, чтобы поговорить с вами о вашем сыне. Мегрэ предвидел реакцию собеседника. Старый Кампуа смутился, побледнел и бросил полный печали взгляд на фотографию молодого человека.