Мегрэ напуган

Сименон Жорж

– Прежде всего позвольте сделать снимок? Я корреспондент "Уэст-Эклер", нашей региональной газеты. Заметил вас ещё на вокзале, но не смог сразу же сконтактировать. Итак, они вызвали вас, дабы прояснить дело Курсона.

Молниеносная вспышка. Щелчок затвора.

– Комиссар Ферон нам ничего насчет вас не сообщал. Как, впрочем, и следователь.

– Я тут не ради указанного вами события.

Рыжий субъект улыбнулся с видом собрата по ремеслу, которого на мякине не проведешь.

–

Разумеется!

– То есть?

– А то, что вы здесь неофициально. Все понимаю. И тем не менее...

– Никаких "тем не менее"!

– Но Ферон мне заявил, что сейчас примчится сюда - вот вам и доказательство.

– Кто такой Ферон?

– Комиссар полиции Фонтенэ. Едва углядев вас на вокзале, я мигом позвонил ему из автомата. И он ответил, что мы увидимся в отеле.

– Здесь?

– Само собой. А где же ещё вы могли бы разместиться?

Мегрэ, допив бокал вина, вытер салфеткой рот и проворчал:

– Кто такой этот Верну де Курсон, с которым я ехал в одном купе из Ниора?

– Точно, он был в том поезде. Это шурин.

– Чей?

– Курсона, которого убили.

Мелковатый брюнет, вторгнувшийся в свою очередь в гостиницу, тут же засек обоих беседующих.

– Привет, Ферон!
– воскликнул журналист.

– Добрый тебе вечер. Прошу меня извинить, господин комиссар. Меня не проинформировали о вашем приезде, а посему я вас не встретил. После изнурительного рабочего дня, мирно сидел за столом, как неожиданно...

И он показал на рыжего.

– Тут же выскочил на улицу и...

– Я уже сказал этому молодому человеку, - вздохнул Мегрэ, отодвигая тарелку и берясь за трубку, - что не имею никакого отношения к вашему делу Курсона. Оказался в Фонтенэ-ле-Конт по чистейшей случайности с целью пожать руку своему давнему другу Шабо и...

– А ему известно, что вы здесь?

– Он должен был ожидать меня с четырехчасовым поездом. Убедившись, что я не прибыл, наверное, подумал, что появлюсь лишь завтра, а то и вовсе, мол, изменил свои планы.

Мегрэ поднялся из-за стола.

– А теперь с вашего позволения пойду поприветствую Жюльена, прежде чем завалиться спать.

Комиссар полиции Ферон и репортер, оба, пришли в замешательство.

– Вы действительно ничего не знаете?

– Не имею ни малейшего понятия.

– И не читали газет?

– В течение трех дней организаторы Конгресса и Торговая Палата Бордо не дали нам ни минуты передышки.

Они, полные сомнений, переглянулись.

– Вы знаете, где проживает следователь?

– Конечно. Если только город не изменился со времени моего последнего визита к Шабо.

Они никак не могли решиться оставить Мегрэ в покое. Даже не тротуаре встали по бокам.

– Месье, имею честь откланяться.

Журналист настаивал:

–

И вам нечего заявить "Уэст-Эклеру"?

– Ничегошеньки. Всего хорошего, господа.

Комиссар втянулся в улицу Республики, пересек мост и на всем пути до Шабо не встретил и пары прохожих. Его друг проживал в старом доме, которым молодой Мегрэ так в свое время восхищался. С тех пор он ничуть не изменился - весь из серого камня, крыльцо в четыре ступеньки, высокие окна с квадратиками форточек. Сквозь задвинутые шторы пробивался слабый свет. Он позвонил и вскоре услышал цокот мелких шагов по вымощенному белой плиткой коридору. В двери приоткрылся глазок.

– Дома ли месье Шабо, - спросил он.

– Кто там?

– Комиссар Мегрэ.

– Это действительно вы, месье?

Он узнал голос Розы, бессменной в течение тридцати лет горничной Шабо.

– Сейчас открою. Потерпите чуток, пока я сниму цепочку.

Одновременно она крикнула куда-то во внутренние покои дома:

– Месье Жюльен! Это ваш друг, господин Мегрэ... Входите, входите... Хозяин побывал сегодня после обеда на вокзале... И был разочарован, не встретив вас. Как же вы добрались?

– Поездом.

– Вы хотите сказать, что ехали вечерним омнибусом?

Дверь наконец открылась. В хлынувшем наружу оранжевом свете предстал мужчина высокого роста, худой, слегка сутуловатый, одетый в домашнюю куртку их велюра каштанового цвета.

– Ты ли это?
– воскликнул он.

– Конечно я. Просто не успел на нужный поезд. И сел в первый попавшийся.

– А где багаж?

– В отеле.

– Ты с ума сошел? Надо послать за ним. Договорились же, что остановишься у нас.

– Послушай, Жюльен...

Странно все же. Почему-то Мегрэ был вынужден делать над собой усилие, чтобы называть бывшего однокашника по имени, да и звучало оно для него необычно. Не получалось даже спонтанного обращения к Шабо на "ты".

– Заходи! Надеюсь, ещё не ужинал?

– Уже. В "Отеле де Франс".

– Мне предупредить мадам?
– прервала их Роза.

Мегрэ тут же вклинился.

– Думаю, она уже почивает?

– Только что поднялась к себе. Но ложится она не раньше одиннадцати, а то и в полночь. Я...

– Ни за что на свете. Я запрещаю её беспокоить. Увидимся утром.

– Она будет недовольна.

Мегрэ прикинул, что мадам Шабо должно было быть сейчас не меньше семидесяти восьми лет. В глубине души он сожалел, что пришел сюда. Тем не менее послушно пристроил утяжеленное впитавшейся влагой пальто на старинную вешалку и проследовал за Жюльеном в его кабинет, в то время как Роза, которой самой уже перевалило за шестьдесят, ожидала распоряжений.

– Что будешь пить? Выдержанный коньяк?