Мегрэ напуган

Сименон Жорж

Он решил остановиться в отеле. И лишь оттуда выдать звонок Шабо. А вообще-то зря он согласился сделать этот крюк - куда заманчивей было бы провести этот нечаянный двухдневный отпуск у себя дома, на бульваре Ришар-Ленуар. Как знать? А вдруг в Париже дожди уже прекратились и наконец-то наступила весна.

– Так, значит, они вас все же вызвали...

Мегрэ вздрогнул от неожиданности. Совершенно неосознанно он, должно быть, продолжал вяло поглядывать на своего компаньона по купе, и тот все-таки решился заговорить

с ним. Создалось впечатление, что незнакомец и сам был смущен этим обстоятельством. И, видимо, счел своим долгом привнести в свою фразу известную долю иронии.

– Простите?

– Я догадывался, говорю, что они призовут на помощь кого-нибудь вроде вас.

Затем, видя, что Мегрэ по-прежнему недоумевает, он пояснил:

– Вы ведь комиссар Мегрэ?

И вновь обретя лик светского льва, поднялся с диванчика и представился:

– Верну де Курсон.

– Очень приятно.

– Я вас сразу же узнал, поскольку частенько встречал фотографию в газетах.

Он произнес эти слова с видом человека, извинявшегося за то, что входит в круг тех лиц, которые читают прессу.

– Вам такое, видимо, не в диковинку.

– Что именно?

– Когда люди догадываются, кто вы есть.

Мегрэ сразу и не нашелся, что ему ответить. Он ещё не почувствовал себя прочно укоренившимся в этой реальности. А у пассажира тем временем на лбу выступили бисеринки пота, как если бы он сам себя загнал в нелепую ситуацию и не представлял, как из неё выпутаться да ещё и в свою пользу.

– Вам позвонил мой друг Жюльен?

– Вы имеете в виду Жюльена Шабо?

– Да, следователя. Не скрою, удивлен, что ни словом об этом не обмолвился в нашей утренней беседе.

– Я никак не возьму в толк, о чем вы говорите?

Верну де Курсон взглянул на него более пристально, нахмурив брови.

– Вы утверждаете, что направляетесь в Фонтенэ-ле-Конт совершенно случайно?

– Верно.

– И не к Жюльену Шабо?

– Да, но...

Мегрэ внезапно покраснел, разозлившись на самого себя за то, что столь покорно отвечает на вопросы, совсем как когда-то в разговорах типа его собеседника - "господами из замка".

– Прелюбопытная получается картина, не правда ли?
– сыронизировал Курсон.

– Что так?

– А то, что комиссар Мегрэ , который, вероятно, никогда доселе и не бывал в Фонтенэ...

– Вам так сказали?

– Это мои предположения. В любом случае часто вас там не видели, да по правде говоря, я вообще не слышало, чтобы кто-то об этом хотя бы упоминал. Посему в своей ремарке и счел небезынтересным ваше появление в городе именно в тот момент, когда тамошние власти сбились с ног, пытаясь решить самую немыслимую загадку, которая...

Мегрэ чиркнул спичкой и принялся попыхивать трубкой.

– Некоторое время мы с Шабо вместе учились, - спокойно

пояснил он. Раньше я неоднократно гостевал в его доме на улице Клемансо.

– В самом деле?

Он холодно повторил:

– Именно так.

– Тогда мы скорее всего увидимся завтра вечером у меня на улице Рабле, куда Шабо захаживает каждую субботу на партию в бридж.

Вот и последняя остановка перед Фонтенэ. У Верну де Курсона багажа не оказалось - всего лишь портфель из коричневой кожи, лежавший на банкетке рядом с ним.

– Хотел бы я знать, удастся ли вам раскрыть эту тайну. Намеренно или нет вы оказались в наших краях, но это - шанс для Шабо.

– Его матушка по-прежнему здорова?

– Крепка, как никогда ранее.

Курсон встал, чтобы застегнуть на все пуговицы плащ, натянуть перчатки и поправить шляпу. Поезд между тем замедлил ход за окном все чаще стали мелькать огоньки, народ забегал по платформе.

– Рад был с вами познакомиться. Передайте Шабо, что надеюсь увидеть вас вместе с ним у себя завтра вечером.

Мегрэ ограничился простым кивком, открыл дверцу и, подхватив свой увесистый чемодан, двинулся к выходу, не обращая внимания на встречных.

Шабо, естественно, на перроне не было, учитывая, что комиссар подсел в этот омнибус совершенно случайно. С порога здания вокзала Мегрэ бросил взгляд вдоль улицы Республики - её нещадно молотил яростный ливень.

– Такси, месье?

Комиссар жестом показал, что не возражает.

– В "Отель де Франс"?

Ответив утвердительно, он, насупившись, забился в угол. Всего девять вечера, а Фонтенэ словно вымер, лишь в двух-трех кафе светились окна. Дверь в гостиницу обрамляли две пальмы, торчавшие из кадок, выкрашенных в зеленый цвет.

– У вас есть свободные номера?

– Одноместные?

– Да. И я хотел бы, если возможно, перекусить.

Все здесь уже вошло в ночной режим работы, напоминая церковь после вечерни. Судя по всему, насчет ужина пошли справиться на кухню, а в обеденном зале зажгли пару ламп.

Чтобы не подниматься в отведенную ему комнату, Мегрэ сполоснул руки водой из фаянсового тазика.

– Белого вина?

Мегрэ до отвращения наугощался им ещё в Бордо.

– А пива у вас нет?

– Только бутылочное.

– Тогда подайте столового красного.

Для него специально подогрели суп, настрогали ветчины. Со своего места комиссар увидел, как в холл ввалился какой-то весь мокрый от дождя тип, и не найдя никого, к кому бы можно было обратиться, заглянул в зал и, как подумалось Мегрэ, при виде его успокоился. У этого рыжеволосого малого лет сорока, щекастого, с хорошим цветом лица, одетого в бежевый плащ на плече болтались на ремне фотоаппараты.

Стряхнув капли дождя со шляпы, незнакомец приблизился к нему.