Мегрэ и мертвец

Сименон Жорж

Печка урчала, вязальные спицы позвякивали. Поднимая глаза, Мегрэ видел качание медного маятника часов в футляре из мореного дуба.

— Прими-ка еще аспирину.

— Давай.

— Почему ты думаешь, что он обратился к кому-то другому?

Милая г-жа Мегрэ, как ей хочется ему помочь! Обычно она не позволяет себе расспрашивать мужа о служебных делах, разве что осведомляется, когда он приедет спать или поесть, но когда он болеет и все-таки не перестает работать, она не в силах подавить беспокойство. В душе, только в душе, конечно, она боится, что мужу не хватает серьезности, хотя на службе он, без сомнения,

держится по-другому, действует и говорит как настоящий комиссар полиции. Разговор со следователем Комельо особенно всполошил ее, и сейчас, считая про себя петли, она явно думает о нем.

— Знаешь, Мегрэ…

Комиссар, нахмурив лоб, оторвался от книги.

— Я тут кое-чего не понимаю. Говоря о Лионском вокзале, ты утверждал, что покойный не осмелился вернуться домой, потому что преследователи ворвались бы и туда.

— Да, я, вероятно, это сказал.

— Но вчера ты уверял, что он сменил пиджак. А следователю историю с треской по-провансальски изобразил так, словно убитый ел ее у себя в ресторане. Значит, он туда вернулся? Значит, больше не боялся, что вслед за ним кто-то проникнет в дом?

Обдумал ли Мегрэ это заранее? Или, напротив, сымпровизировал?

— На вокзале он был во вторник вечером. Еще до того, как обратился ко мне. Он надеялся ускользнуть от преследователя.

— А разве на следующий день за ним никто не следил?

— Возможно, да. Даже вероятно. Но я ведь сказал, что около пяти он изменил свои намерения. Не забывай: он куда-то позвонил и еще потребовал конверт.

— Ты, видимо, прав, — вздохнув, согласилась г-жа Мегрэ, хотя и неохотно.

Оба замолчали. Время от времени шелестела перевертываемая страница. Носок на коленях г-жи Мегрэ понемногу удлинялся. Потом она разжала губы, опять поджала. Не поднимая головы, комиссар бросил:

— Выкладывай.

— Да я так… Это пустяки… Я только подумала, что это было ошибкой, раз его все равно убили.

— Что было ошибкой?

— То, что он вернулся домой. Извини. Читай. Но Мегрэ уже не читал, во всяком случае, не читал внимательно, потому что теперь первым поднял голову он.

— Ты забыла об аварии с машиной, — бросил комиссар, и ему показалось, что мысль его обрела новое направление, а глазам сквозь разрыв в завесе мрака забрезжила правда. — Прежде всего надо установить, сколько точно времени простояла машина из-за неисправности. — Комиссар уже не обращался к г-же Мегрэ, а рассуждал вслух, и, понимая это, она остерегалась перебить его вторично. — Авария непредвидима. Это несчастный случай, нечто такое, что по смыслу своему расстраивает все планы. Значит, события развернулись не так, как предусматривалось.

Комиссар как-то странно посмотрел на жену. В конце концов, именно она вывела его на верный путь.

— Что если он и погиб из-за этой аварии?

Мегрэ внезапно захлопнул книгу, положил ее на колени, протянул руку к телефону и набрал номер уголовной полиции.

— Позови-ка Люкаса, старина. Если он не у себя, значит, сидит в моем кабинете… Ты, Люкас?.. Что?.. Есть новости?.. Минутку… — Комиссару не терпелось выговориться первому: он боялся, чтобы ему не сообщили то, до чего он додумался в одиночку. — Пошли человека на набережную Генриха Четвертого — лучше Эрио или Дюбонне, если

они под рукой. Пусть опросят всех привратниц, всех жильцов не только в доме шестьдесят три и по соседству, но и в остальных. Набережная не Бог весть какая длинная. Люди наверняка заметили желтую машину. Мне нужно по возможности точнее узнать, когда с ней случилась авария и когда она снова оказалась на ходу. Погоди, это не все. Седокам, возможно, понадобились запасные части. По соседству должны быть гаражи. Их тоже надо обойти. Пока все… Теперь докладывай.

— Секунду, шеф. Я только перейду в другой кабинет. — Это означало, что Люкас не один и не хочет говорить при собеседнике. — Алло!.. Ну вот, хорошо.

Предпочитаю, чтобы меня не слышали. Это все по поводу машины. Полчаса назад явилась одна старуха, которую я принял в вашем кабинете. К сожалению, она, по-моему, немного чокнутая.

Это неизбежно. Стоит придать расследованию маломальскую гласность, как в уголовную полицию устремляются все психопаты Парижа.

— Она живет на Шарантонской набережной сразу за складами на набережной Берси.

Это напомнило Мегрэ о расследовании, которое, тому уже несколько лет, он вел в странном маленьком доме по соседству. Перед ним ожила набережная Берси, решетка складов слева, большие деревья и каменный парапет Сены — справа. Затем мост, название которого он забыл. За мостом набережная расширялась: вдоль нее тянулись одно-двухэтажные зданьица, наводившие на мысль скорее не о городе, а о его окрестностях. На реке вечно качалась куча шаланд; на причале, сколько хватало глаз, громоздились бочки.

— И чем же занимается твоя старуха?

— В этом-то вся закавыка. Она карточная гадалка и ясновидящая. Словоохотлива до невероятия и смотрит вам в глаза так, что становится не по себе. Сначала она поклялась, что не читает газет, и попробовала убедить меня, что они ей не нужны, — ей, мол, достаточно прийти в транс, как она все и без них узнает.

— Тогда ты ее поприжал…

— Да. В конце концов она призналась, что заглянула одним глазком в газету, которую забыла у нее клиентка. Там она прочла описание желтой машины. Уверяет, что видела «Ситроен» в среду вечером меньше чем в ста метрах от своих окон.

— В котором часу?

— Около девяти вечера.

— Седоков тоже видела?

— Видела, как двое мужчин вошли в дом.

— Дом указала?

— Это небольшое кафе на углу набережной и какой-то улицы. Называется «У Маленького Альбера».

Мегрэ стиснул зубами черенок трубки, стараясь не смотреть на жену, чтобы та не заметила огонек, заплясавший у него в глазах.

— Это все?

— Из интересного — почти все. Тем не менее говорила она целых полчаса и с невероятной быстротой. Может, вы сами с ней повидаетесь?

— Еще бы!

— Привезти ее?

— Минутку. Известно ли, сколько времени машина простояла перед «Маленьким Альбером»?

— Примерно полчаса.

— Уехала в направлении центра?

— Нет, в направлении Шарантонской набережной.

— Груза из дома в машину не выносили?

— Нет. Старуха уверена, что мужчины ничего не выносили. Это-то меня и смущает. И еще — время. Я ломаю себе голову, где эти типы болтались с трупом от девяти вечера до часу ночи. Не отправились же они на прогулку за город!.. Ну так что, привезти вам птичку?