Мэгги
Шрифт:
Боб Уолтер был высокий, жилистый, уже немолодой мужчина, похожий на ковбоя, которых Мэгги запомнила из тех немногих американских фильмов, что ей довелось видеть. Глаза у него как осколки летнего неба, улыбка такая широкая и открытая, что невольно вызывала ответную симпатию. Казалось, что этот человек излучал тепло. Он еще раз дотронулся до шляпы в знак приветствия. Его самого, по-видимому, мало волновал вопрос, почему женщина приехала одна. Его дело встречать и устраивать всех, кто захотел отдохнуть на их острове. Если даже он и удивлялся, то это никак не отразилось на его загорелом лице.
— С приездом, миссис О'Нил! — приветствовал он Мэгги. — Я Боб Уолтер.
Пароходик постоял еще несколько минут у пристани, но поскольку желающих ни спуститься, ни подняться на него больше не нашлось, то он и отчалил, гулко шлепая лопастями по потемневшей вечерней воде и послав на прощание пронзительный свист. Мэгги обернулась и с улыбкой помахала отъезжающим, все еще толпившимся на палубе. Они только заулыбались и замахали ей в ответ. После этого на палубе возникла одна небольшая стычка, правда, Мэгги ее уже не увидела. Какой-то шутник попытался было несколько нескромно прокомментировать эту оживившую их обыденный рейс ситуацию, но остальные пассажиры быстро пресекли его. Несмотря на грубоватую внешность, австрийцы, слава Богу, народ деликатный и не позволяют себе лезть в чужие дела. Можешь думать о других что угодно, но упаси тебя Бог злословить по их поводу в открытую. Тем более эта женщина, что только что сошла на острове, такая милая и приветливая, мало ли что ее привело на Матлок. И пароходик отправился дальше в сгущающиеся предвечерние сумерки, а Мэгги со своим спутником уже ехала по пустынной дороге под хруст дробившихся под колесами кораллов.
— А вы давно здесь? — поинтересовалась Мэгги, искоса поглядывая на своего широкоплечего спутника. — Я знала прежнего хозяина и его жену. Она была очень строгой женщиной, — добавила она шутливо, но тут же отвлеклась, с замиранием сердца погрузившись в узнавание чудесных пальмовых рощ, мимо которых они проезжали, покрытую нежнейшей легкой пеной прибрежную полоску воды…
Спутник Мэгги немного помолчал, давая ей возможность насладиться Открывшимся видом, а потом сказал:
— Роб был моим братом. К сожалению, он умер, а управление своим хозяйством завещал мне. И мне это пришлось по душе, если говорить откровенно. После войны где только меня не носило. Жил в Европе, потом махнул в Штаты, работал управляющим на ранчо в Калифорнии…
— Интересно, — сразу же откликнулась Мэгги. Она много слышала о Штатах, побывавшие там люди рассказывали о крупных фермах, которые там называются «ранчо», где, в основном, разводят крупный скот и лошадей, о прекрасных условиях, в которых там работают люди. Ни тебе опустошительных песчаных бурь, ни все пожирающих пожаров. Хотя засуха, говорят, тоже бывает. А раз так, то, конечно, есть и пожары, но, наверное, все-таки не такие жестокие, как здесь, в Австралии. Особенно, в тех местах, где Дрохеда…
— Да… — задумчиво проговорил Боб и, как будто прочитав ее мысли, добавил. — Условия, конечно, там хорошие, но… — он улыбнулся, — тем не менее австралийцев там не так уж и много. Австралийцы предпочитают свою Австралию. Здесь масштабы другие, просторно и все такое… Возьмите хотя бы меня. Я там был не на последнем счету, мне доверяли, я заработал достаточно денег, чтобы начать собственное дело, купить ранчо или что-нибудь такое,
— Примите мои соболезнования, — с чувством сказала Мэгги. Она действительно испытывала искреннее сожаление. К этому примешивалась горечь и ее личных потерь. Неожиданно Мэгги поняла, что на месте Боба она хотела видеть Роба Уолтера, ведь он был свидетелем тех счастливых дней, которые она провела здесь с Ральфом. Только он да еще, пожалуй, его жена, единственные во всем мире не подозревали, что прекрасная и без ума влюбленная друг в друга чета О'Нилов — не муж и жена. Здесь, на острове Матлок, Ральф де Брикассар был мужем Мэгги, и она хотела оплакать его здесь как своего мужа.
— А жена? Жена Роба тоже умерла? — нерешительно спросила Мэгги.
— Нет, Этель живет здесь, — коротко ответил Боб Уолтер, и Мэгги решила больше не возвращаться к этой, как ей показалось, щекотливой теме. Но Боб заговорил снова.
— Этель сказала мне, что вы много лет назад уже отдыхали здесь на острове вместе с мужем. Она вспомнила вас, когда прочитала вашу фамилию в телеграмме… — Он не спросил, что стало с ее «мужем», и Мэгги ограничилась односложным «да». После этого они замолчали, Мэгги сосредоточенно смотрела прямо перед собой, уже не замечая расстилающихся вокруг красот.
Вскоре машина остановилась у знакомого Мэгги приземистого, выкрашенного белой краской дома, на веранде которого в плетеном кресле сидела несколько постаревшая, но все еще миловидная женщина. Мэгги сразу же узнала в ней Этель Уолтер, хозяйку острова, и улыбнулась ей. Неожиданно для Мэгги женщина порывисто поднялась с кресла и стала торопливо спускаться по ступенькам.
— О миссис О'Нил! — воскликнула она приветливо. — Я рада, что вы снова приехали к нам!
Боб Уолтер помог Мэгги выйти из машины, и женщины обнялись. Они молча постояли, прижавшись друг к другу, каждый заново переживая все случившееся с ними со времени их первой встречи. Мэгги не ожидала такой теплой встречи со стороны Этель Уолтер. Она помнила ее ревнивый, подозрительный характер и ту сдержанность, с которой жена Роба Уолтера отнеслась к ней в ее первый приезд сюда. Очевидно, и эта женщина тяжело перенесла смерть своего мужа и смягчилась.
Этель овдовела пятнадцать лет назад и тогда же поняла, что ни один мужчина в мире не заменит ей Роба. С ним она чувствовала себя женщиной, желанной, любимой, и страшно ревновала его, хотя весь его интерес к другим женщинам заключался только в комплиментах им, на которые он не скупился по своей доброте. Да и все его увлечения были только на словах. Уж об этом он любил поговорить, не забывая красноречиво посматривать на жену. Все годы, что они были вместе, Этель боялась потерять Роба, опасаясь, что он и в самом деле увлечется другой женщиной и оставит ее. Но ей никогда и в голову не приходило, что она может потерять его по-другому. Хотя Роб и был много старше ее, но Этель почему-то думала, что они доживут вместе до глубокой старости и умрут вместе.
Два года оставалась на острове совершенно одна. Это было тягостное и невыносимое время. Потом неожиданно для всех, ничего не объяснив никому из своих немногих родственников, она пропала. Год провела в Сиднее, потом поехала в Штаты разыскивать родного брата мужа, Боба Уолтера. Это был единственный человек, которого Роб по-настоящему любил и за судьбу которого всегда тревожился.
Женщины, прильнув друг к другу, словно и не собирались разжимать сцепленный рук, пока не услышали спокойный неторопливый голос Боба: