Мефистон. Город Света
Шрифт:
Когда магистр шагнул к телу, пение еще громче разнеслось из внешних рупоров, а кровные рабы встали на колени, сложив руки в молитве. Данте взял у слуги книгу и начал ее листать, пока не нашел нужный отрывок. Он прокашлялся, собираясь заговорить, но помедлил и повернулся к Мефистону.
— Старший библиарий, — сказал он, и голос странно отдался под сводами эхом. — Ты знал кодиция Пелориса лучше, чем кто-либо еще. Почтишь ли ты его память?
Мефистон, все так же потерянный в мыслях, смотрел на накрытое саваном тело. Лишь после слов Данте он удивленно отвел взгляд.
— Мой господин?
— Это будет последней из церемоний. — Данте протянул ему молитвенник. — И миновало уже много
Властелин Смерти поглядел магистру в лицо, ожидая подвоха, но он знал, что это не в привычках Данте. Невероятно, но, несмотря на все, что произошло во время последних кампаний, магистр хотел, чтобы он прочел молитву. Мефистон помедлил, а затем кивнул и взял книгу.
— Напрасна скорбь… — начал он читать голосом тихим и невыразительным, но услышавшие его слуги пораженно умолкли.
Пелорис провел свои последние дни, сражаясь против ксеномразей и порожденных варпом кошмаров. Но его погубили не чужаки и не сонмы демонов, а Мефистон. В момент, когда орден сильнее всего нуждался в нем, старшин библиарий не смог обуздать свои силы. На корабле под названием «Господство» он выпустил ярость, копившуюся внутри него веками. Оттого Пелорис и погиб.
Мефистон был не в состоянии произнести слова, хотя и видел их на странице, написанной кровными рабами в его собственном скриптории. Мог ли он вынести бремя, которое взвалил на себя? После произошедшего на борту корабля техножрецы Марса дали ему новый шанс на искупление, второе перерождение. Все видели в этом лишь поразительный успех. Один Властелин Смерти понимал, что произошло. Лишь он осознавал жертву, которую принес, чтобы вернуться. Был ли он достаточно силен? Сможет ли он стать тенью на лице капитула? Быть тьмой в их душе?
Данте пристально глядел на него.
Мефистон закрыл книгу и протянул магистру. В глазах Данте сверкнула тревога, но прежде, чем он что-либо сказал, Мефистон положил руку на саван и заговорил:
— Напрасна скорбь о том, кто пал, — клинок примарха мощь впитал.
На протяжении следующих десяти минут Мефистон о памяти читал заупокойную молитву. Ему не требовался оплетенный кожей гимнарий, ведь во всем библиариуме немного нашлось бы книг, которые не прочел Властелин Смерти, отличающийся безупречной памятью. Все это время он глядел в глаза Данте, но чувствовал, что за ним наблюдают остальные, размышляя, не ошибется ли он. Но с каждой строкой голос Мефистона становился сильнее, увереннее, а последние слова молитвы разнеслись по всему пути сердца всех сомневавшихся учащенно забились.
Глава 2
После церемонии Мефистон попросил Данте и остальных пройти в его личные покои. Он привел их в Дневной Склеп, зал столь обширный, словно он отрицал законы физики. В нем хранились тысячи самых опасных текстов во всем библиариуме, удерживаемых на карнизах благодаря огромным плазменным генераторам, отчего воздух гудел, будто в машинариуме пустотного корабля. Мефистон нашел для своих гостей относительно тихий уголок, где они разместились за круглым бронзовым столом. Он не раз проигрывал эту встречу в своем воображении и потому попросил их сесть в определенные кресла, чтобы все прошло так, как он задумал. Из непроглядного мрака стол вырывал лишь свет медного люмена, что раскачивался над его кованой поверхностью. Кровные рабы принесли чаши с вином, а потом
— Система Просперо? — Альбин откинулся в кресле, качая головой, и лицо его помрачнело. — Командор Данте, что скажете? Нельзя же попустительствовать таким порывам старшего библиария?
— Нельзя попустительствовать никому, брат Альбин, — поднял бровь Данте, — но я не имею привычки сразу отмахиваться от советов моего главного библиария.
Мефистон видел эфирные покровы вокруг каждого из своих гостей, и, когда Данте вежливо упрекнул сангвинарного жреца, аура того вскипела и заискрилась. Однако не от гнева. Возможно, от раздражения, но Альбин был хорошим человеком. Другом. И слишком верным воином, чтобы злиться на старших офицеров. Нет, в его душе мерцали сомнения. Он не верил, что можно рисковать главным библиарием. И даже не догадывался, какому риску Мефистон уже подвергся под ножами Адептус Механикус.
— Как и всегда, старший библиарий, ты видишь больше, чем намерен нам открыть. — Данте покосился на Мефистона, заметив, как тот изучает жреца. — Может, я и не одарен телепатией, но мы оба понимаем, что возражение Альбина уместно. Ты был воссоздан, Мефистон, но мы еще не смогли полностью испытать твои новые возможности. Космос полнится ужасами, но путешествие к Просперинскому разлому действительно самоубийственная затея. Стоит ли тебе проверять свое мужество там?
— Вся Галактика горит в огне, — добавил Альбин. Мы ведь все помним вводные от лорда-командующего Жиллимана. С тех пор как Великий Разлом отрезал нас от другой части Империума, замечен беспрецедентный рост несанкционированной психической активности. И не только здесь, но и на другой стороне в Империуме-Санктус. Безумие поглощает даже те миры, что формально остаются под эгидой Терры.
— И система Просперо — средоточие ереси, — кивнул Данте. — Советники лорда Жиллимана немногое могли мне про нее рассказать, но, видимо, примарх, по сути, уступил Архиврагу контроль над всем регионом. Это осиное гнездо. Они упоминали тзинчистские культы и даже схватки с предавшими космодесантниками.
Магистр покачал головой:
— Сейчас мы втянуты в войну на всех фронтах, но этот сектор стал особенно уязвимой точкой. Возможно, есть связь между культами Просперо и конфликтами на нашей стороне Великого Разлома в секторе Стигиус.
Гай Рацел склонился над столом и взмахом руки вызвал из его поверхности гололит. Перед ними возникла кружащая звездная карта Галактики, рассеченной жутким пурпурным шрамом. Библиарий указал на огонек на галактическом юге от разрыва.
— Впрочем, система Просперо была гнездом предателей еще до того, как Галактика треснула напополам.
— А теперь все стало еще хуже, — добавил Луций Антрос. — Если доклады верны, то там располагается Сорциариус, так называемая Планета Чернокнижников, вытащенная из имматериума, чтобы отравлять реальное пространство. Демонический мир, столь искаженный колдовством, что больше напоминает кошмар, чем материальное тело. — Он бросил быстрый взгляд на Рацела. — Что, честно говоря, звучит именно как то местечко, куда бы нас повел Мефистон.
Гай не ответил, но его властное выражение лица смягчилось, а в глазах засверкали искры веселья.
«За последние месяцы изменился не только я», — подумал Мефистон.
Рацел всегда был настроен подозрительно по отношению к Луцию, пусть даже сам Властелин Смерти уже много лет пытался убедить его, что Антросу стоит доверять. А потом в недавней битве за Ваал ученик так хорошо проявил себя, что Рацел наконец ощутил к нему расположение и выказал уважение, которое доставалось немногим библиариям.