Медведь ее сердца
Шрифт:
Рождество в Хани-Корнер напоминало пасторальные картины Нормана Роквелла. Весь город был украшен по максимуму. Каждый дом и магазин были освещены гирляндами. Венки украшали каждую дверь, а на городской площади выросла 20-футовая ель с украшениями размером с обеденные тарелки.
Казалось, что жители пытались превзойти друг друга, когда дело доходило до украшения своих домов и газонов. Там были сцены Рождества, множество Сант с эльфами, оленями, снеговиками и даже Микки и Минни Маус. Дом Мартина не был исключением.
По
Лиз расположила украшение на передней части елки, чтобы все видели. Перила на лестнице были обвиты гирляндой, и дом пах чудесно. В духовке томилась рождественская индейка, а Мартин поехал встречать отца в аэропорт.
Лиз вошла на кухню, чтобы проверить все в двадцатый раз. Стол выглядел идеально. Яркая красная скатерть покрывала деревянную поверхность. Папа прислал ей несколько вещей, которые Лиз оставляла на хранение в его доме, когда переехала жить в лабораторию, и среди них был фарфор ее матери. Теперь он блестел на столе.
Золотистые салфетки в зеленых кольцах для салфеток соседствовали с серебристыми тарелками, а возле тарелок стояли хрустальные бокалы для вина и воды. В качестве рождественского подарка Берн и Дженна прислали им цветочную композицию. Сделанная в виде небольшой деревянной избушки, украшенной шелковыми цветами, она торжественно занимала центр стола.
Лиз вытащила индейку из духовки, чтобы она остыла, и поставила запеканку с брокколи и нарезкой в духовку для разогрева. Мартину и ее отцу лучше бы поторопиться. Если они еще чуть-чуть задержатся, ее медведица будет в бешенстве.
Гравий захрустел под шинами, значит, отец с Мартином уже дома. Лиз выпрямилась и вытерла руки передником, которым прикрыла свое нарядное платье. Затем она развязала и сняла передник, бросаясь к двери, чтобы поприветствовать свою семью.
Она распахнула дверь, когда ее отец поднимался по ступенькам крыльца. Она была удивлена, увидев, что отец был в гражданской одежде — темно-синем костюме с белой рубашкой и рождественским галстуком.
— Папа! — Закричала она, бросаясь в его объятия с такой силой, что чуть не снесла его с крыльца.
Он быстро пришел в себя и вышел вперед, все еще держа ее на руках. В его объятиях еще чувствовалась некоторая неловкость, но в целом он был гораздо более открытым теперь. Через мгновение он отпустил ее и отодвинул на расстояние вытянутой руки.
— Будь я проклят, но твой муж, похоже, оказался прав с этими своими штучками оборотней. Выглядишь ты шикарно! Посмотрите на эти розовые щечки, — сказал он, поглаживая ее по щекам, — и сдается мне, ты наконец-то прибавила в весе!
Лиз чувствовала, как румянец заливает
— Спасибо, папочка! Я и чувствую себя великолепно! Давай, заходи внутрь, здесь холодно, — пригласила она.
Мартин, стоящий позади ее отца с его чемоданом, слегка зарычал на нее.
— Дорогая, а как на счет меня? Мне что, не положен поцелуй?
Лиз подбежала к Мартину, обняла его и поцеловала в щеку.
— Охохо! Поцелуй в щеку? Медовый месяц закончился.
Лиз рассмеялась.
— Ты еще не женился на мне, большой медведь. Так как же медовый месяц мог закончиться?
Она помчалась в дом, а Мартин вдогонку шлепнул ее по попке.
Лиз и ее отец направились на кухню, а Мартин поднялся наверх, чтобы занести чемодан отца в его комнату.
— Ужин почти готов, папа. Выпьешь чего-нибудь? Немного вина? Пиво? Кофе?
Она порхала по кухне, но отец взял ее за руку и притянул к себе.
— Лиззи, успокойся. Это же просто я, твой отец. Я — не компания гостей, чтоб вокруг меня прыгать. Если я захочу выпить вина или пива, я в состоянии и сам взять его. Ты не должна ждать меня. Пожалуйста, перестань так беспокоиться.
Лиз закусила губу и посмотрела в пол. Ее папа всегда мог видеть то, что она пыталась скрыть.
— Прости, папочка! Я так взволнована, что ты наконец приехал.
Он поднял ее подбородок пальцем.
— Так расслабься и будем наслаждаться моим визитом. Он поцеловал ее в нос, повернулся к холодильнику и вытащил пиво, скрутив пробку и выбросив ее в ведро. Затем сделал длинный глоток. — Вот что могу сказать, у твоей пары всегда шикарное немецкое пиво в холодильнике!
Лиз рассмеялась, и ее напряжение немного ослабло. Мартин вошел и обнял ее сзади, целуя ее брачную метку.
— Ммм, все выглядит шикарно! Думаю, я тоже возьму пива. Хочешь что-нибудь, детка? — Он спросил, прикусывая мочку ее ушка.
— Если ты откроешь, я выпью немного игристого, — сказала она.
— Конечно, дорогая! — Мартин взял себе пиво, а для Лиз открыл игристое и наполнил ее бокал.
— Ты все еще трезвенница, я смотрю, — заметил Патон.
Лиз и Мартин обменялись взглядами, а затем Лиз покачала головой.
— Ты же знаешь меня, папа, я никогда не пью, — сказала она, скрестив пальцы за спиной.
Они ели чудесные блюда, приготовленные Лиз, и болтали на протяжении всего обеда, но Лиз не могла дождаться окончания обеда. Она не знала, была ли это немецкая традиция или только традиция в семье Мартина, но они открывали подарки от семьи в канун Рождества и только подарок от Санты — в рождественское утро.
Так что, как только обед закончился, они перешли к открытию подарков, и она не могла дождаться, когда ее отец откроет подарок, который она купила для него, чтобы намекнуть о скором появлении внука.