Медведь ее сердца
Шрифт:
Спокойно — голос прозвучал в ее голове. О да, это была одна из вещей, которые она должна была обдумать. Через три дня наступит полнолуние, Лиз нужно будет перекинуться Ее медведица начала самоутверждаться несколько дней назад, и Мартин не шутил, когда сказал, что это невозможно объяснить. Она чувствовала, что у нее раздвоение личности.
Ее медведица засмеялась. Не смешно, леди. Она могла чувствовать все, что думала и чувствовала ее медведица, но, когда существо решило заговорить с ней, Лиз все равно перепугалась.
Не бойся, я бы никогда не сделала тебе больно.
Лиз глубоко вздохнула и сказала вслух.
— Хорошо я попытаюсь.
Не пытайся, делай.
— О, отлично, теперь я принимаю рекомендацию от мастера Йоды.
Она рассмеялась, и медведица смеялась вместе с ней.
Лиз дальше углубилась в свои мысли. Ее отец оставался в Хани-Корнер в течение трех дней, и было удивительно, что произошло за это небольшое количество времени. Двое мужчин, которые начинали как враги, стали больше, чем союзниками, они стали друзьями.
Патон Монтроз и Берн Хелмс были во многом похожи. Сильные, умные, верные, гордые и спрятавшие горячо любящее сердце под внешней грубой оболочкой, позволяя увидеть его лишь избранным. Ее отцу удалось получить множество информации от Джейсона Бриджеса.
Джон Рид покинул резервацию. Он участвовал в боевых операциях с охотниками. Бриджес предоставил им местонахождение базы управления охотников, Холли-Спрингс, Миссисипи, а ее отец направил военную полицию, чтобы задержать полковника Рида за дезертирство. Скоро он очутится в Ливенворте и навсегда перестанет их беспокоить.
Теперь все, что Лиз должна была сделать, это выяснить, что она собирается делать с остальной частью своей жизни. Она смеялась от радости. Впервые с шести лет впереди ее ждала целая жизнь. Долгая жизнь, если верить Мартину и ее новым друзьям, а она верила им.
Надо завести детенышей, — настойчиво твердила ей медведица в голове, и Лиз не могла спорить с ее настойчивостью. Она положила руку на живот и подумала о ребенке, который будет расти внутри нее. Мечта, которую она тайно скрывала, но давным-давно потеряла всякую надежду осуществить. Теперь ее мечта лежала на ладони — прекрасный маленький мальчик с шоколадно-карими глазами Мартина и густыми каштановыми волосами.
Французские двери открылись, Мартин плюхнулся на качели рядом с ней, забросив руку ей на плечи и притянув ее голову к своей груди. Он наклонился и нежно поцеловал ее.
— Привет, сердце мое. Ты выглядишь слишком задумчивой. Все нормально?
Она скинула кошку с колен, позволив Гизмо отправиться исследовать задний двор, и прижалась ближе.
— Все замечательно. Я просто мечтала о маленьком мальчике с твоими глазами, — пробормотала она, поворачивая голову, чтобы поцеловать кожу, выглядывающую между открытыми пуговицами воротника его рубашки.
Благодаря ее новым усилившимся чувствам она услышала его учащенное сердцебиение.
— Реально? А я представляю маленьких девочек с яркими глазами их мамы и ее солнечной
— Девочек? Во множественном числе? Как ты думаешь, сколько детей у нас может быть? — Дразнила она Мартина.
— По крайней мере, двое или трое девочек, чтобы им не было одиноко, как нам в детстве, пожалуй, можно еще мальчишку или двоих.
Лиз встала, чтобы посмотреть на него.
— Пятеро детей?
— У родителей Берна было шестеро. Пять девочек и мальчик. Я любил ходить к нему в гости в детстве.
Лиз покачала головой.
— У меня нет слов, Мартин, пятеро детей. У меня пока не укладывается в голове мысль даже об одном ребенке.
Он поцеловал ее, долго, сладко и глубоко.
— Нам не нужно решать сейчас, любовь моя. У нас есть целая жизнь, но, очевидно, мы оба хотим хотя бы одного ребенка. — Он приподнял брови, глядя на нее: — Хочешь начать делать маленькую Лиззи прямо сейчас? — Игриво спросил он, повернув ее на коленях так, чтобы было удобнее целовать ее метку пары. Он играл грязно.
В ответ она начала торопливо расстегивать пуговицы на его рубашке, потянула ткань рубашки из его брюк, а затем сунула руки под рубашку, обнимая его за плечи. Мартин повел плечами, позволив рубашке упасть на пол крыльца.
— Эти качели недостаточно велики для того, что я запланировал для тебя, — прорычал он, подняв ее на руки и неся внутрь. Вместо того, чтобы идти к лестнице и спальне, как она ожидала, он отвел ее в гостиную и усадил на мягкий восточный коврик перед камином.
Оставив ее на секунду, он щелкнул выключателем, включая камин, и снял с себя брюки, одновременно выскользнув из туфель. Лиз изо всех сил старалась не смеяться при виде огромного обнаженного мужчины, который шел к ней только в одних носках.
— У тебя замерзли ноги? — Дразнила она Мартина.
Мартин посмотрел вниз на носки, а затем перевел полный смешинок и разгорающейся страсти взгляд на Лиз.
— Мой член жаждет окунуться в твою киску, а тебя интересуют только мои носки? Должно быть, я что-то делаю не так, — сказал он, склоняясь над ней, схватив оба запястья и держа ее руки над головой. Его восхитительно длинный твердый член прижался к сладкому местечку между ее бедер, и Мартин двигал его взад-вперед, дразня ее клитор сквозь тонкий материал ее шортиков для йоги.
— Надеюсь, он привлек твое внимание? — Спросил Мартин.
— Ммм, да, — простонала она.
— Хорошая девочка. А теперь держи свои руки там, — сказал он, сползая вниз по ее телу, а ее футболка соскользнула вверх и улетела куда-то под диван. У ее черного кружевного бюстгальтера была застежка спереди, и Мартин одним щелчком расстегнул ее, отгибая чашки, чтобы обнажить твердые камешки ее сосков и маленькие упругие груди.
Его рот накрыл почти всю ее левую грудь, затем отодвинулся, чтобы язык мог облизнуть острый кончик. Его губы и зубы дразнили вершинку, посылая огненные стрелы наслаждения прямо в ее клитор. Он уделил то же самое внимание другой ее груди и продолжил сползать вниз по ее животу. Стянув шорты с бедер, он поцеловал выступающий холмик, а Лиз нетерпеливо приподняла попку, чтобы дать возможность стянуть шорты полностью.