Медузон

Торп Гэв

Для лорда-претора это были небольшие силы, но Ари’й дорожил ими, словно это был экспедиционный корпус из десяти крейсеров и двадцати тысяч космодесантников.

— Мы спаслись из огненной бури Исствана благодаря удаче и приказу нашего примарха, — начал Ари’й. — Нам дан шанс продолжить войну против Гора, который многим из Легиона так и не выпал. Необходимо использовать его с умом, но это не значит, что мы должны робеть и упускать возможность нанести удар врагу.

Он окинул взглядом стоящих кругом Саламандр и увидел пылкую гордость в лицах

своих чернокожих воинов.

— Вам понятны ситуация, с которой мы столкнулись, и имеющиеся в моем распоряжении возможности. Я знаю, что вы верны и последуете за мной в самое сердце горы Корануа, но нас очень мало, и, прежде чем я приму окончательное решение, я бы хотел выслушать ваши соображения и учесть их. Я ваш лидер, но не тиран.

— Нельзя позволять Кратозу навязывать вам свою стратегию, — начал Ака’ула, прижав кулак к груди. — Если вы сейчас уступите требованиям центуриона, то потеряете всякий вес в его глазах.

— А если этого не сделать, — подал голос Ту’атта, повторив жест символиста, — мы рискуем остаться одни. Вместе с Железными Руками мы сможем достичь больше, чем в одиночку.

— Кое-в-чем Кратоз прав, — добавил Гема, выразив почтение остальным тем же самым жестом. — У него гораздо больше людей, чем у нас, а корабль обладает большей огневой мощью. Пожалуй, он нужен нам больше, чем мы ему.

— Мы покажем ему, что он ошибается, — возразил сержант Марзун. — Если не будем действовать уверенно, то Кратоз станет фактически командовать нами. Незачем без толку скрывать нашу истинную силу. Лучше показать её и потерпеть неудачу, чем сидеть сложа руки.

— Железные Руки жаждут только мести, — прорычал Ака’ула. — Их действиями руководит разрушительная злоба, и они будут поступать так снова и снова, пока мы не погибнем, если вы не усмирите Кратоза и не направите гнев его воинов к более достойной цели.

— Командовать должны вы.

Эти тихие слова произнес Вестар, который почти ни с кем не говорил. Хоть он высказывался довольно редко, у него всегда было правильное понимание ситуации. Все глаза обратились к легионеру-уроженцу Ноктюрна.

— Кратоз потерял своего отца и боится увидеть кого-то на его месте. Вы не сможете заменить Горгона, но вы должны взять на себя командование.

Ари’й кивнул ему, и остальные заговорили, но слова Вестара крепко засели в голове претора. Когда все высказались, их кулаки разом прижались к нагрудникам. Ари’й улыбнулся.

— Сложись судьба иначе, я бы все равно не нашел братьев лучше, чем те, кто сейчас стоит подле меня, — сказал он им. Претор пошел по кругу, соприкасаясь лбами с каждым из Саламандр в знак уважения. Вернувшись на место, Ари’й сделал глубокий вдох, его тон вновь стал серьезным.

— Не мне решать, кто ценнее — невинный человек или космодесантник. Сохранение жизней — не просто моя прихоть. Верность, честь и уважение нельзя рассчитать, измерить и сопоставить с помощью логики, лишь сердца людей могут оценивать их. Бесчисленные триллионы тех, за кого мы сражаемся, порой могут казаться

несметной и безликой массой, но нам нельзя забывать, что они — это мы. Они — это человечество. Потомство каждого из них — наше будущее; возможные лидеры, воины и великие спасители нашего народа. Император создал нас, чтобы сражаться. И умирать, если это необходимо. Путь к победе непрост. Нам предстоит пройти по крутой тропе на вершину горы, и некоторые из нас падут на этом пути. Но поверьте, вид оттуда будет стоить всех усилий!

Вслед за Погребальным стражем, Саламандры вскинули кулаки и вновь принесли клятвы верности Вулкану и Императору. А затем сыны Ноктюрна начали готовиться к бою.

— Сенсоры, доложить о позиции "Пламени горна".

Кратоз знал, что приказ излишен — если фрегат Саламандр уберется с линии огня, офицер за пультами сенсоров уведомит его об этом в ту же минуту — но прошел уже почти час с тех пор, как Ари’й покинул "Форкис", чтобы принять решение.

— Позиция относительно нашей орбиты неизменна, гастат-центурион.

— Артиллерия, навести все орудия на фрегат!

Крисаор повернулся к своему командиру, его лицо выражало противоречивые эмоции.

— Вы хотите открыть огонь по судну Саламандр, гастат-центурион?

— Слава об усиленных чувствах легионера обошла всю Галактику, сержант-пристав, и всё же за последние несколько часов твой слух уже дважды тебя подводит. Если в ближайшие девяносто секунд Ари’й не уберет свой корабль с линии огня, я собью его. Мне стоит отправить тебя в апотекарион?

— Могу я предложить альтернативный план действий, гастат-центурион?

— В нем Ари’й будет без конца читать мне нотации о защите невинных жизней и верности долгу и моим моральным обязательствам?

— Нет, гастат-центурион.

— Хорошо, излагай свою идею.

Крисаор покинул пост, подошел к своему командиру и тихо произнес.

— Свяжитесь с "Пламенем горна" и запросите аудиенции у претора.

— Мне уже не нравится этот план, сержант-пристав, но продолжай.

— Он примет ваш запрос. Мы отправимся на "Пламя горна" на штурмовом корабле с полным десантным отсеком легионеров. Как только окажемся на борту, мы сможем захватить судно Саламандр и сами убрать его в сторону.

— Ты хочешь взять "Пламя горна" на абордаж? Крисаор, у тебя определенно проблемы со слухом, или же с памятью. Зачем мне так рисковать, когда я могу просто уничтожить их издалека?

— Саламандры не окажут сопротивления, гастат-командор. Они будут в меньшинстве, и Ари’й поймет, что смерть воинов обоих Легионов служит лишь целям врага. Столкнувшись со столь прямым давлением, Саламандры подчинятся.

У плана определенно были свои достоинства. Не в последнюю очередь потому, что Кратозу претило убивать товарищей-легионеров, несмотря на все свои угрозы. Благодаря вмешательству Крисаора его гнев рассеялся, гастат-командор смог увидеть преимущества мирного разрешения тупиковой ситуации.