Медуза
Шрифт:
Калеб откинул капюшон.
– Вы сами сказали мне, чтобы я никогда не сомневался в приказах капитана.
– Да, – хрипло произнес Доббс. – А сейчас я дам тебе совет получше, новичок. Не суй нос не в свои дела. Я пытался поправить тяжелый ткацкий станок. И отскочил недостаточно проворно, когда он наклонился.
– Мне жаль, что вам не повезло, капитан.
– Не надо меня жалеть. У меня верная жена, красивые дети и внуки, которые понесут мое имя.
– Хотел бы я сказать то же самое, – с горечью ответил Калеб.
– Ты хорошо поступаешь,
– Щедрость легко проявить, если не с кем разделить богатство.
– Ты делишься с соседями. И я слышал о твоей замечательной библиотеке по нашей прежней профессии.
– Я не пью и не курю. Мой единственный порок – книги. Профессия китобоя дала мне жизнь. И я стараюсь собрать все книги о нашем прежнем занятии.
Капитан закрыл глаза и как будто бы отключился, но спустя несколько мгновений его глаза снова открылись.
– Я хочу кое-чем поделиться с тобой.
Подошел сын капитана и протянул Калебу шкатулку красного дерева. Внутри лежал гроссбух. Калеб сразу узнал поблекший синий переплет.
– Судовой журнал «Принцессы», капитан?
– Да, и он твой, – ответил тот. – Для твоей большой библиотеки.
Калеб убрал руки.
– Я не могу взять это у вас, сэр.
– Выполняй приказ капитана, – буркнул Доббс. – Моя семья согласна, чтобы ты его получил. Я прав, Натан?
Сын капитана кивнул.
– Это и желание семьи, мистер Най. Мы не можем назвать более достойного человека.
Капитан неожиданно поднял руку и положил на журнал.
– Очень странно, – сказал он. – На том острове дикарей произошло что-то необыкновенное. И я до сего дня не знаю, дело это бога или дьявола.
Капитан закрыл глаза. Он дышал с трудом, из его горла вылетел сип. Он звал жену.
Натан мягко взял Калеба за руку и вывел его из комнаты. Снова поблагодарил за приезд, а потом сказал матери, что время отца пришло. Верная семья устремилась в комнату капитана, и Стрейтер с Калебом остались в гостиной одни.
– Умер? – спросил Стрейтер.
– Еще нет, но скоро.
Калеб показал Стрейтеру журнал.
– Я предпочел бы что-нибудь из состояния Доббса, – фыркнул Стрейтер.
– Для меня это сокровище, – сказал Калеб. – К тому же денег у тебя больше, чем ты сумеешь истратить за всю жизнь, друг мой.
– Тогда придется жить долго, – проговорил Стрейтер, посмотрев в сторону спальни.
Они вышли из дома и сели в карету Стрейтера. Калеб крепче прижал к себе журнал и унесся мыслями к далекому острову и его свирепым жителям, к своему маскараду, роли атуа, к болезни и странным голубым огням. Он бросил последний взгляд на дом и вспомнил слова умирающего капитана.
Доббс прав. Дело поистине странное.
Глава 1
Командир одного из самых страшных орудий уничтожения, какие изобретало человечество, Андрей Василевич когда-то обладал властью стирать с лица земли целые города с миллионами людей. Если бы между
За долгие годы после отставки Андрей Василевич не раз с облегчением вздыхал оттого, что так и не получил приказа дать залп ядерной смерти и разрушения. Капитан второго ранга, он без вопросов выполнил бы приказ правительства. Приказ есть приказ, каким бы жестоким он ни был. Командир атомной подводной лодки – орудие своего государства и не может позволить себе эмоции. Но когда старый морской волк, солдат холодной войны, расставался со своим кораблем, подводной лодкой, неофициально известной под названием «Медведь», сентиментальные слезы покатились по его щекам.
Он стоял на пристани, с которой открывался вид на Мурманск, и следил за подлодкой, идущей к выходу из гавани. Высоко поднял в воздух серебряную фляжку с водкой, приветствуя корабль, прежде чем сделать глоток, и мыслями вернулся к тем временам, когда на своем устрашающем корабле бороздил воды Северной Атлантики.
«Тайфун» – самая большая из известных подводных лодок: длина пятьсот семьдесят футов, ширина – семьдесят пять. Длинная передняя палуба уходит далеко вперед от массивной, сорок два фута высотой, конической башни, или паруса, давая место двадцати большим камерам для баллистических ракет, расположенных в два ряда. Такая конструкция обеспечивала «Тайфуну» уникальный профиль.
Уникальность конструкции корпуса касалась не только металлической оболочки. Вместо одного прочного корпуса, как у большинства субмарин, «Тайфун» имел два параллельных корпуса. Это обеспечивало «Тайфуну» грузоподъемность в пятнадцать тысяч тонн и площадь под небольшой спортивный зал и сауну. Над всем корпусом располагались спасательные камеры. Рубка и центр управления оружием размещались под конической башней.
«Медведь», одна из шести лодок класса «Тайфун 941», был, как и остальные пять, выпущен в 1980-е годы и включен в состав Северного флота как первая часть флотилии атомных подлодок, размещенных в Нерпичьей. Леонид Брежнев в одной из своих речей назвал эту модель «Тайфуном», и название закрепилось. Во флоте Соединенных Штатов их называли подводными лодками класса «Акула».
Несмотря на огромные размеры, «Тайфун» мог развивать скорость двадцать пять узлов под водой и вдвое меньше на поверхности. Он мог резко поворачивать, уходить на большую глубину и оставаться под водой сто восемьдесят дней, выполняя эти маневры с помощью самого мощного и самого бесшумного из существующих двигателей. На корабле больше ста шестидесяти человек экипажа. В каждом корпусе реакторная установка приводила в движение паровую турбину мощностью пятьдесят тысяч лошадиных сил, которая, в свою очередь, вращала один из винтов. Два двигателя позволяли лодке висеть неподвижно или маневрировать.