Медовый десерт
Шрифт:
— Как его зовут? — спросила она, не обращаясь ни к кому конкретно.
— Дин, — донеслось откуда-то сзади.
Дин. Звучит так невинно.
— Расширитель.
Рука Брента в перчатке протянула ей расширитель, и она закрепила его, после чего начала медленно поворачивать, разводя края раны и наблюдая, как постепенно открывается грудная полость. Из раны потекла кровь.
— Отсос!
— Видишь что-нибудь? — спросил Брент, заглядывая ей через плечо.
— Слишком много крови, — пробормотала она,
— Наложишь шов?
Грейс кивнула, и Брент протянул ей иглу с нитью. Наконец, после сбора и отсоса крови, операционная зона очистилась, и теперь Грейс четко различала на поверхности сердца сильно сочащуюся рану.
— Передайте в операционную, что мы закончим через десять минут, — сказала она Эллен, искусно зашивая рану.
За этот шов она не получила бы премию «Вышивальщица года», но в ее деле главное не красота, а эффективность. Остальное доделают хирурги.
— Фибрилляция желудочков сохраняется, — произнес Брент, и все глаза обратились к монитору.
— Внутренняя дефибрилляция, — сказала Грейс.
Она сжимала сердце Дина двумя руками, пока Брент готовил электроды дефибриллятора.
— Держи, — сказал он, протягивая их ей. На вид они напоминали пару щипчиков для салата или ложки с длинными ручками. — Заряд — пятнадцать джоулей.
Грейс поместила электроды по бокам от сердечной мышцы Дина.
— Поехали.
Слабый электрический ток прошел через сердце. Грейс отыскала глазами монитор, не убирая электродов.
— Фибрилляция сохраняется.
— Еще раз, — скомандовала Грейс.
«Давай же, Дин! О чем же вы, дети, думаете, когда приносите ножи в школу?»
— Поехали.
Все затаили дыхание.
На этот раз зеленая загогулина изменила свой ритм. Он был медленным, но в целом нормальным, и Брент торжествующе объявил:
— Синусовая брадикардия.
Грейс готова была поклясться, что услышала десяток вздохов облегчения, прозвучавших в унисон. Они сделали свою работу, теперь все зависело от хирургов. И от самого Дина.
Опасность еще не миновала.
Брент сжал ее плечо.
— Нужен еще адреналин. И атропин. Еще одну капельницу с кровью, — сказал он медсестрам. — Его нужно доставить в операционную, там закончат работу.
Десять минут спустя Дина увезли, заботу о нем приняли на себя хирурги.
— Отличная работа, коллеги, — сказал Брент, пока все наблюдали за быстро удаляющейся каталкой Дина. — Невероятные усилия. Потрясающий результат.
Реанимационная зона выглядела так, словно на нее сбросили бомбу. Халаты Грейс и еще нескольких врачей были в крови. Все казались ошеломленными. Но в тот момент это не имело значения.
Брент озвучил мысли всех присутствовавших.
«Это и вправду было
Они сделали это! Вырвали семнадцатилетнего парня из лап смерти.
— А Грейс у нас — герой дня, — сказала Эллен, снимая перчатки и халат. — С вами будет приятно работать, доктор Перри.
Грейс, также снимая забрызганное кровью облачение, улыбнулась коллегам, когда они закивали в знак согласия.
Она справилась.
До конца смены Грейс испытывала эмоциональный подъем. Хирурги сообщили, что Дин успешно перенес операцию и находился в палате интенсивной терапии. Он уже начал приходить в себя, и долгосрочные прогнозы были оптимистичными.
Для Грейс день сложился удачно.
Настолько удачно, что она не хотела идти домой, где у нее точно испортится настроение. Почему она сумела запустить руки в чужую грудную клетку и зашить дыру в сердце, но не могла найти общий язык с пятнадцатилетней девчонкой?
Грейс потрясла головой, отгоняя эту неприятную мысль. Она все еще была на работе и собиралась наслаждаться моментом столько, сколько получится. Потом у нее будет предостаточно времени для тяжелых раздумий.
Почти всю вторую половину дня Грейс провела, занимаясь делом Дина. Поскольку велось расследование покушения на убийство, было необходимо следовать протоколу и заполнить целую кучу бумаг. Кроме того, с ней трижды беседовали полицейские — каждый раз разные.
От ее хорошего настроения и следа не осталось.
За час до окончания смены она рассматривала рентгеновские снимки, которые должны были выявить предполагаемую кишечную непроходимость, вместе со стажером Адамом Мазером, когда услышала голос Брента. Она подняла глаза и увидела его сквозь щелку в задернутой занавеске, защищавшей от посторонних глаз соседний бокс. Брент разговаривал с мужчиной, выглядевшим очень взволнованным.
Брент произнес что-то — она не разобрала, что именно, — и мужчина рассмеялся. Глубокие складки на его лбу разгладились, и его лицо озарилось улыбкой. Брент тоже смеялся, не убирая руку с плеча пациента.
Так вот каким был доктор Брент.
Грейс ощутила в груди странный трепет. С этой стороны Брент открылся ей впервые. Она ведь ни разу не видела его в деле в качестве квалифицированного специалиста. В том числе и сегодня утром. Она была слишком сосредоточена на своей работе, на собственных действиях, чтобы обращать хоть какое-то внимание на то, что делал он.
Двадцать лет назад они немало размышляли о том, какие врачи из них получатся. Обсуждали это. Делились своими надеждами и устремлениями. Но она ушла от него после второго курса медицинского университета, так и не увидев результата.