Медный ангел
Шрифт:
Виллеру дернулся:
– С чего...
– Вы сами это мне сказали. В этой комнате, двое суток назад. Так что вам меня не переспорить.
– Хм. – Теодор снова закашлялся. Боль то уходила, то возвращалась. Хотелось лежать, закрыв глаза и не двигаясь, и поверить в то, что бескорыстие этой женщины – именно бескорыстие. От чужой заботы Виллеру давно отвык. После того, как умерла Марго, он в свое сердце никого не впускал.
– Я вас убедила? – спросила Камилла, внимательно наблюдавшая за его лицом. Ее голос стал мягким,
– А ваша семья?..
– У меня нет семьи, я одна и сама себе хозяйка.
Почему-то мысль о том, что Камилла – свободная женщина, доставила Теодору смутное удовольствие. Наверное, виною всему было тщательно спрятанное самолюбие: хотелось, чтобы ее внимание сейчас принадлежало только ему. Эта забота оказалась для него нужнее целебных отваров, хотя признаваться себе в этом Теодор не желал. И, возможно, здесь и сейчас его не найдут те, кому он перешел дорогу.
– Хорошо, – холодно сказал Виллеру. – Но только до тех пор, пока я не смогу ездить верхом.
Камилла скривилась:
– Вы уверены, что вы солдат, а не купец? Отлично торгуетесь. Будь по-вашему. Милостиво оставляю за вами право передумать.
Он повернул левую руку ладонью вверх, и Камилла, помедлив немного, накрыла ее своею. Теодор, сделав над собой усилие, чуть приподнялся, иронично улыбнулся и поцеловал тонкие пальцы госпожи де Ларди. Вряд ли он ей небезразличен, но, как гостеприимная хозяйка, она безупречна. А нужно ли что-нибудь еще? Только покой. Остроты же можно пропускать мимо ушей, этим искусством Теодор овладел давно.
– Вы сумасшедший, – буркнула Камилла, отнимая у него свою руку и поправляя одеяло. – Вы будете спать или нет?
И сидела рядом, пока он не заснул.
Глава 6
Камилла пыталась за привычными действиями скрыть некоторую растерянность. Ее подопечный был... странным, иначе и не скажешь.
Он чем-то притягивал взгляд, хотелось смотреть на него еще и еще, но что в нем особенного, женщина объяснить не могла. Странное, полузабытое ощущение неразгаданной загадки; с подобными мужчинами она сталкивалась достаточно редко. Обычно сразу видно: один – вертопрах, другой – интриган, третий, упаси Господи, – святоша. И ничего тайного.
А тут – одно и то же выражение лица, не меняющееся на протяжении всех разговоров и даже в бреду. Мраморный истукан, да и только. И разговоры холодные, каменные. Чего стоило уговорить его не срываться немедленно с кровати. Не смог, но пытался же.
Честно говоря, Камилла обиделась. Спасенный гость пренебрег ее гостеприимством – почему? Что она сказала такого, что он вот так вздумал уезжать? Ничего особенного. То ли упоминание о похоронах ему не понравилось, то ли что-то еще, поди разберись.
Перевалило за полночь, но сна не было ни в одном глазу. Камилла сидела и бездумно смотрела
– Не проще ли оставить со мной сиделку? – пробормотал Теодор, опускаясь обратно на подушки.
– Проще, но в себе я больше уверена.
– Я беспокоюсь, что это неудобно для вас, госпожа де Ларди.
– Позвольте мне решать, что для меня удобно, а что нет. – Ну вот, опять она разозлилась. Нехорошо. Интересно, есть ли у шевалье де Виллеру другое выражение лица, кроме этого, благородно-вежливого и холодного, как февральский снег? И если есть, надевает ли он его хотя бы по праздникам?
– В таком случае, если вас не затруднит, у меня к вам просьба...
– Это уже что-то новое, – одобрительно кивнула Камилла. – Слушаю.
– Я хотел бы, чтобы вы дали мне мою шпагу.
Оружие лежало тут же, на кресле в углу. Госпожа де Ларди отошла от кровати и спустя несколько мгновений вернулась.
– А вы даже спать ложитесь со шпагой? – иронично осведомилась она, кладя оружие рядом с кроватью.
– Откуда вы узнали? – сухо сказал Теодор.
– Можно догадаться, – рассмеялась Камилла.
– Положите мне ее под левую руку, прошу.
– А вот это уже слишком. Не приведи Бог, кого-нибудь покалечите в бреду. Я прослежу, чтобы разбойники и убийцы заранее сообщили нам о своем визите. Тогда мы начистим вашу шпагу и дадим ее вам, и вы их всех победите.
Зря она старалась: Виллеру и не подумал улыбнуться.
– Вам смешно, сударыня? – холодно спросил он. – Мне – нет.
Камилла разозлилась, а в таком состоянии она говорила то, что думает, не заботясь о формулировках.
– Послушайте, шевалье. Я понимаю, что мне не повезло и вы на редкость упрямы. Мой замок, вероятно, кажется вам местным представительством Двора Чудес, и вы только и ждете, когда кто-нибудь перережет вам горло. Если бы я хотела вас убить, я позволила бы Жерару сцеживать из вас кровь до бесконечности. Но так получилось, что вы оказались на моем попечении. Имейте же хоть толику благодарности и прислушивайтесь к моим советам. Пока я здесь нахожусь, с вами ничего не случится.
– Я не за свою жизнь боюсь, – устало произнес Теодор и закрыл глаза.
Злость перешла в растерянность.
– Очень благородно, – сказала Камилла после длинной паузы. – Тогда постарайтесь выздороветь поскорее, хорошо?
– Да, госпожа, – усмехнулся Виллеру, не открывая глаз.
– И не делайте мне одолжений.
Теодор едва заметно поморщился, но смолчал.
На пятые сутки Камилла поняла, что очень устала. Анри в Жируаре не появлялся, видимо, занятый делами в аббатстве. Типичное мужское поведение: оставил ей свою находку, как в детстве приносил раненых птиц, и пропал – тоже, как в детстве. Злиться на него было можно, но что это давало? Поэтому Камилла отложила злость до встречи с вероломным аббатом и продолжала ухаживать за своим пациентом.