Медное царство
Шрифт:
Вкруг кровати стояло сорок медных столбов, на которых чутко дремали черные вороны, и каждый из них был прикован к столбу тонкой цепочкой. От столбов словно расходились пепельно-белые лучи, Ваня не сразу понял, что это были косы Светлояры. Не раздумывая, Ваня достал из-за пояса нож и приготовился осторожно резать чудные светлые волосы. Сердце сжалось до боли, душа ушла в пятки, в горле стоял тяжелый ком. Как сделать так, чтобы на пол не упал ни единый волос? Как сделать так, чтобы не проснулся ни один ворон? Но ждать было нечего, и Ваня взялся за первую косу. Думал сначала резать у самих столбов, потом понял, что коса упадет, и решил резать под корень, чтобы осторожно
Ваня набил руку и теперь отрезал волосы Светлояры так, что коса, натянутая от столба, даже не дрожала. Тридцать восемь, тридцать девять. Перед тем как отрезать последнюю косу, Иван задумался. Светлояра, которую он знал как Светлану, никогда не заплетала несколько косичек. Ее необычайно длинные волосы были или собраны в одну толстую косу, или свободно рассыпаны по спине. Впрочем, долго рассуждать он не стал. Отрезал последнюю косу, полюбовался спящей Светлоярой и осторожно подхватил ее на руки. Казалось, она стала еще легче, еще невесомее. Ваня улыбнулся, все еще не веря, что уже все позади, как вдруг с головы царевны Светлояры упал один-единственный волосок.
Все происходящее дальше Иван вспоминал с трудом. Раздался страшный звон, как будто упал не волос, а Сторожевая башня обрушилась целиком. Все вороны проснулись одновременно, взлетели на пядь со своих столбов – выше не позволяла цепь, – и страшно закричали, захлопали крыльями. Перья полетели по комнате, на лестнице послышались громкие шаги. Ваня, все еще прижимая к себе Светлояру, с ужасом ожидал неизбежного. В светлицу ворвались трое дюжих стражников, все в медных доспехах, горящих как огонь. Они вырвали царевну из рук Ивана, бросили ее обратно на постель и, заломив Ване руки за спину и накинув на шею цепь, повели прочь из светлицы.
По лестнице Ваня скатился едва ли не кубарем, его, как пса, тащили за собой, не заботясь о том, идет он или падает со ступенек. На площадке перед дверью, ведущей из башни, один из стражников поднял с пола небольшой свернутый в трубку коврик, развернул, встряхнул как следует и уселся на него. Другой страж толкнул на ковер Ваню, запрыгнул сам и сказал оставшемуся:
– Места, сам знаешь, только на троих хватает. Сейчас сдадим этого начальнику и за тобой вернемся. Только ты смотри, поганец эдакий, не вздумай всю бражку вылакать. Тебя одного оставь только – мигом выдуешь.
Стражник, не попавший на ковер, лукаво блеснул маслеными глазками и заявил, что с этим делом все будет в порядке и он станет дожидаться товарищей. Судя по вздохам, конвоиры Вани ни на секунду ему не поверили, но делать было нечего, и они, дружно притопнув ногами, вылетели из Сторожевой башни.
Через несколько минут Ваня уже стоял перед светлым взором местного воеводы. Тот сиял какой-то совершенно невиданной радостью.
– Ага! – Воевода радостно потер руки и даже крякнул от удовольствия. – Ну наконец-то, голубчик ты мой!
Ваня не сразу понял причину такого ликования.
– Да я же, – воевода крутился волчком и притопывал от нетерпения, – я же, друг мой ситцевый, двадцать лет служу на этом самом месте. И сотником побывал, и мальчиком на посылках – двадцать лет, ненаглядный ты мой, поджидал того случая, чтобы хоть кого-нибудь да изловить! Ведь до тебя же ни один вояка не рискнул не то что в палаты царские заглянуть, просто к воротам
И воевода с восторгом влепил Ване такой звонкий поцелуй, что тот едва удержался на ногах. Потом подумал о том, что он один-единственный, вломившийся в Медный дворец, и горько усмехнулся. Недаром, видно, Яга отговаривала, а он, дурак, не послушался, во всем с Темнополком согласился. Мужская солидарность, понимаешь ли. А вот поди ж ты, попробуй теперь выберись отсюда!
Воевода наконец пришел в себя после пережитого и, все еще с трудом веря своему счастью, пошел звать подмогу. Мрачного вида стражи, однако, его восторга явно не разделяли и, грубо толкая Ваню в спину, отправились с ним куда-то по бесконечным коридорам. Были на них тяжелые сапоги, подкованные железом, но звук шагов полностью скрадывали толстые ковры, в которых нога утопала чуть ли не по щиколотку. Пару раз Ваня порывался спросить своих конвойных, куда же все-таки его ведут, но натыкался на такую суровую стену молчания, что предпочел усмирить свое любопытство. Все равно знакомства со страшным царем наверняка не избежать, а в таком случае, зачем искушать лишний раз судьбу? Чему быть – того не миновать.
Ваню ввели в просторную залу и бросили на ковер перед лестницей из розового мрамора. Поднималась она вверх метра на два и заканчивалась широкой площадкой, окруженной колоннами. Посреди площадки, под пурпурным балдахином, высился роскошный медный трон, весь покрытый странными письменами и знаками. Два огромных медных зверя непонятной породы поддерживали трон справа и слева, в огромные их глазницы были вделаны изумруды, а когти были вырезаны из янтаря. На троне сидел человек непомерного роста, плечистый, могучий, с окладистой рыжей бородой. Ваня сообразил, что это и есть царь Елисей, хотел поклониться, даже вскочил, но тут один из стражников с такой силой толкнул его в спину, что Ваня снова повалился на пол. Елисей сделал знак слугам, и те, не поворачиваясь спиной, шустро попятились и скрылись за огромными дверями. Ваня остался один на один с царем. Воцарилось молчание. Иван не смел подняться, а Елисей лениво рассматривал его с ног до головы.
– Тебя как звать-то? – наконец спросил царь.
– Иваном, – еле слышно шепнул Ваня.
– Иваном, значит, – усмехнулся царь. – Чай, Сверегана-царя сынок?
– Нет…
– Ну нет так нет, – согласился Елисей, – я уж было, грешным делом, подумал, что ко мне в зятья царский сын набивается. Не люблю я их…
Елисей развел руками, пожевал губами и, крякнув, спустился по лестнице к Ивану. Тронул за плечи и одним рывком поставил на ноги.
– Дай хоть я, – он отряхнул Ванину рубаху, – посмотрю на тебя, что ли. Ишь ты какой… а все туда же. Нет, что ни говори, дюже у меня дочка дурная, если себе никого получше не нашла. Ну да ладно, мое дело – сторона.
Елисей помолчал, потом хлопнул в ладоши:
– Эй, там, где пропали?
В зал вбежал запыхавшийся человек в красном кафтане.
– Чего изволите, государь?
– Чего изволю, говоришь? – Царь разгладил рукой бороду. – Да всего помаленьку. На стол, что ли, собирай – чаю там, квасу. Водочки можно. – Он посмотрел на Ваню: – Водку-то пьешь?
– Пью, – обреченно кивнул тот, решив про себя, что лучше с царем не спорить.
– Ну вот, – повеселел Елисей, – значит, мы сейчас с тобой того… А то, знаешь, скука такая, царю и выпить не с кем. Придворные – те с одного запаха пьянеют, а кто покрепче, так тот мое царство за семь верст обходит. Боятся, понимаешь ли. А меня чего бояться? Чай, не волк, не съем, душу не выну.