Медиум
Шрифт:
– Бросьте, молодой человек, все закономерно… Мы наивно верили, что можно изменить судьбу, решили привлечь людей со стороны. Как это тщетно. Но вы правы, невыносимо трудно терять человека, с которым прожил всю жизнь… Кто это может понять? Даже родной внук не выходит из комнаты, слов сочувствия сказать не может, у него язык не поворачивается…
Женщина отдалялась, ее окутывала туманная дымка, с запозданием он обнаружил, что Фельдман тянет его к лестнице, и он послушно семенит задним ходом.
– Не возражаете, Полина Юрьевна, мы отдохнем перед ужином у себя в комнате, – голос явно принадлежал Фельдману, – И минут через десять
Он очнулся на галерее, за поворотом.
– Считаешь, нам нужно отдохнуть?
– Совсем скис, встряхнись, – зашипел в лицо Фельдман, – Ты убийцу искать собираешься, или пусть дядя Паша ищет? Стой на стреме, не высовывайся в холл. Если кто пойдет, громко кашляни.
– Ты куда? – очнулся Вадим.
– На кудыкину гору, – обозлился Павел, – Хочу осмотреть место преступления – незамутненным, так сказать, оком.
– Но там же печать…
– Да плевал я на печать! Стой здесь, если что, сигнализируй…
Фельдман побежал по коридору. Возможно, был в его поступке резон, все обитатели дома собрались внизу, несколько минут они не будут мешать. Но что он собрался найти?
Свет горел лишь у выхода в холл, в коридоре властвовал полумрак. Он слышал, как скрипнула дверь. Прислонился к стене, стал ждать. Снова скрипнуло, он напрягся. Но Павел не шел. Куда его понесло? Он высунулся в холл, там звенела посуда, воздух разносил прогорклый табачный дым. Происков со стороны домочадцев пока не было. Он вновь прижал затылок к шершавой стене. Отключился? Вихрь видений захлестнул, но картинка прервалась, все куда-то рухнуло, его тряхнул Фельдман.
– Спишь, часовой? Представляешь, – он еще и хихикал, – в баре Басардина обнаружил тростниковый бразильский самогон. Экзотика, блин. Попробовал – глаза на лоб. Сущий лосьон. Зато сон отбивает, как топором. Тяпнешь?
– Нет уж, у меня традиционная алкогольная ориентация, – пробормотал Вадим, – Яда всем хватит. Как бы нас за ужином не отравили…
Пищу поглощали в гробовом молчании. Молча выпили за упокой, молча закусили. За столом сидели все – скупая на движения Клара Леопольдовна, скорбный Хольгер, насупленный Александр. Подруга выйти в люди не пожелала (никто, конечно, не расстроился). За окном смеркалось. Гнетущая тишина нещадно действовала на нервы.
– Вы держите в доме веронал или люминал, Полина Юрьевна? – тихо спросил Фельдман.
Звякнула вилка. Все вздрогнули. Вдова подняла голову, устремила отсутствующий взгляд в пространство.
– Что вы имеете в виду, господин Фельдман?
– Простите, Полина Юрьевна, это просто вопрос. Веронал и люминал, снотворные препараты, из тех лекарств, что угнетающе действуют на психику. Плохо растворяются в воде, но, в принципе, могут. Веронал, иное название диэтилбарбитуровая кислота, белый кристаллический порошок с легкой горечью. Высшая разовая доза 0,5 грамм. Суточная норма не более 1 грамма. Превышение дозы приводит к летальному исходу. Люминал – иными словами, фенобарбитал, используется при лечении судорог, обладает снотворным эффектом. Популярное средство. Люминалом, кстати, накачали небезызвестного льва в картине «Полосатый рейс»…
– Вы можете выражаться яснее, молодой человек? – нахмурилась старуха, – Мой муж иногда принимал снотворное, в последний месяц у него были проблемы со сном, но это были слабые препараты, а не эти ваши… Но он никогда не стал бы принимать снотворное днем.
«Вот именно», – подумал Вадим.
– Клара
Клара Леопольдовна сглотнула.
– Ах, конечно, как я могла забыть… Но мне кажется, я весь его тогда израсходовала. Он так хорошо мне помог…
Старуха внезапно рассмеялась – пустым трескучим смехом, и все испуганно на нее воззрились. Она вздохнула – словно последний раз в жизни, отодвинула от себя тарелку.
– Господи, неужели, кроме полиции, кто-то действительно верит, что в этом доме Анатолия Павловича могли убить? Более страшной глупости я в жизни не слышала…
– Простите, Полина Юрьевна, – не сдержался Вадим, – Вы считаете, Анатолий Павлович не рассчитал дозировки снотворного? Которого никогда не принимал, и которое неизвестно как у него оказалось?
Старуха повернула голову. Она смотрела на Вадима с невыразимой печалью, укоризной, жалостью. Ведь он не понимал элементарных вещей…
– Полина Юрьевна хочет сказать, – медленно проговорил Хольгер, – что поведение Александра этим утром стало последней каплей. Он не видел смысла дальше жить. Он забрал у Клары Леопольдовны остатки веронала – она, конечно, не видела, как он рылся в ее вещах… высыпал порошок в бутылку, пытался размешать…
«Не забыв при этом почитать журнальчик», – подумал Вадим.
Обоснование бредовой версии было прервано резкой репликой Александра. Все замолчали. Внук волчонком смотрел на Хольгера.
– Что он сказал? – спросил Вадим.
– Ничего, – уткнулся в тарелку Хольгер, – Александр просит не говорить в его присутствии по-русски. Он почти не понимает этого языка…
Протяжно заскрипели изношенные тормоза – машина встала у крыльца. Слышимость из сада – великолепная. Люди замерли. Хлопали двери, топали ботинки по крыльцу. О существовании полиции успели подзабыть. Первым в холл с физиономией победоносного полководца, въезжающего с триумфом в Рим, ворвался инспектор Шмуллер. За ним вошли еще несколько человек, явно не брезгующих усиленным питанием. Шмуллер встал, расставив ноги, посреди холла. Двое с флангов неторопливо, производя эффект, приближались к столу.
– До чего мы дожились, – горько усмехнулась Полина Юрьевна, – Полиция входит в наш дом, как в собственный участок. Могли бы хоть формально поинтересоваться, желаем ли мы их принять…
Она бросила что-то отрывисто по-немецки, но позади Шмуллера вырос лейтенант Мольтке, прервал вскинутой ладонью возмущение старухи, начал говорить – на понятном русском, хотя и с акцентом:
– Минуту внимания, господа. Уважаемым гостям из России придется кое-что объяснить. На кровати, где лежало тело господина Басардина, а также на теле господина Басардина, нашими криминалистами найдены волоски с человеческой головы. Их аккуратно собрали. Также были собраны волосы в ванной комнате русских гостей – с ободка раковины, с полки, где стоят зубные щетки, с пола. Интересно, господин Гордецкий, – Мольтке улыбнулся, гордясь, что смог без запинки выговорить трудную фамилию, – Вы, наверное, сильно нервничаете, у вас выпадают волосы. О, нет, мы не стали проводить спектральный анализ, наши эксперты просто их сравнили. Потребовалось три часа, чтобы все проверить и перепроверить. Это ваши волосы, господин Гордецкий. Согласно вашим показаниям, вы не подходили к телу. Но выяснилось, что вы не только подходили, но и…