Медиум
Шрифт:
Игорь Иванович отрицательно покачал головой.
Туровский вздохнул.
– Не верю я тебе, Колобок. Ты сам говорил, что влез в это дело по самую крышу… А теперь скрываешь от меня что-то, мать твою!
Он вдруг хлопнул ладонью по столу.
– Ну в чем дело? Почему ты мне не доверяешь? Почему ты тормозишь мою работу? Речь идет о твоей дочери, в конце концов!
– Вот и я о том же, – задумчиво проговорил Игорь Иванович.
И, нацарапав что-то карандашом на страничке блокнота, показал это собеседнику. Тот некоторое время смотрел на листок, силясь вникнуть в смысл, потом выругался
– Скажи-ка, Игорь. Девушку, которая была за рулем «Волги», ты видел когда-нибудь раньше?
– Конечно, – спокойно отозвался Колесников. – Возле санатория…
– Нет, я не об этом. Позже. Ну, скажем, за десять-пятнадцать минут до того, как она пыталась на тебя наехать.
– Не пойму тебя.
Туровский полез к себе в стол, покопошился там, извлек несколько фотографий и разложил их перед Колесниковым.
– Узнаешь?
На фотографиях были запечатлены двое парней, напавших на него в проходном дворе, – он узнал их сразу, но промолчал, сделав глаза как можно более невинными. Парни были мертвы.
– Трупы нашла одна бабуся вчера утром, они были в мусорных контейнерах. Дело попало в Староречснский райотдел, это их территория… Сначала они приуныли – дело-то явный «глухарь», но потом появилась слабенькая надежда… Штука в том, что ребят положили не ножом и не из пистолета, а голыми руками, и весьма профессионально. А это уже след.
– Оба, – растерянно прошептал Игорь Иванович. – То есть я хотел сказать…
– Что одного – не ты? – глядя ему в глаза, тихо и жестко спросил Туровский. – Наверняка того, кто повыше… Его ударили в очень специфическую точку – явно и конкретно убирали как свидетеля. Этот, – он ткнул пальцем во второй труп, – просто приложился затылком об угол дoмa и умер от сотрясения. Правда, перед этим ему врезали ногой в переносицу, там ещё след остался на роже. Гм, твой след, кстати. Вернее, того ботинка, который сейчас на тебе. Ты уж извини, я потихоньку снял отпечаток.
– И ты собираешься…
– Стоп! – перебил Сергей Павлович и накрыл руку Колесникова своей ладонью. – Стоп, Игорек. Меня сейчас больше интересует другой вопрос. Как? Ты хоть когда-нибудь увлекался спортом? Ну, хотя бы зарядку утром сделал раз в жизни? На тебя трое нападали! Объясни, будь добр.
– А если там был не я?
– Не ты? Тогда извини, конечно. – Туровский развел руками. – Тогда я сегодня отдаю свои материалы капитану из райотдела…
– А если тебя спросят, как ты их получил?
– А ты полагаешь, ему это важно? Дело, Игорек, не в доказательствах. Дело в самом факте. Ты там был, я знаю точно. Остальное – техника и терпение… У них эта процедура отработана: если уж вцепились…
– У меня дочь в опасности, – прошептал Игорь Иванович. – Я за неё глотку перегрызу кому хочешь… И тебе тоже.
– Верю, – кивнул Сергей Павлович. – Поэтому и вожусь. Ну так что?
– Трудно сказать…
– Давай вкратце и по порядку.
– По порядку, – вздохнул Колесников. – Как напал, откуда взялись – не помню. Я в тот момент был там, – он неопределенно махнул рукой, но Туровский понял.
– Что-нибудь говорили? Предупреждали, предлагали?
– Ничего такого. По-моему, просто пытались убить.
– Если бы
– Да откуда они могли знать, что я выкину такое! – взвился Колесников. – Я сам от себя меньше всего ожидал…
– А они – ожидали. У тебя самого есть какое-то объяснение?
– Не знаю, – признался Игорь Иванович. – Скорее, ощущение… Будто в мое тело вселилось чужое сознание. Понимаешь, я абсолютно не был испуган или растерян – я действовал как автомат… Я знал, как и куда бить, как защищаться. Словно меня кто-то охранял – во мне самом… И теперь я боюсь. Вдруг в следующий раз не сработает.
– Да? – равнодушно сказал Туровский и вышел из-за стола. – Ну, пойдем в соседнюю комнату. Там все напишешь подробно – как и что было.
Игорь Иванович приподнялся и застыл.
– Ты что… Ты все-таки решил меня сдать?
– О Боже, – вздохнул тот. – Ну и лексикон.
И ударил – мощно, с разворота, ногой в подбородок, готовясь, однако, остановить движение, если неизвестный защитничек не успеет вновь влезть в сознание друга детства, – не калечить же…
Тот успел.
Туровский поморщился: давно он не попадался так чисто и красиво. Пятка ушла куда-то по инерции, пол и потолок поменялись местами, Мелькнул перед носом угол письменного стола…
– Ты жив, Сережа?
Господи, больно-то как. Голос выплывал издалека, как из преисподней, и казался далеким и чистым, словно перезвон колокольчиков. Он вздохнул и приоткрыл глаза, хотя организм жаждал покоя и темноты.
– Что это ты решил…
– Судороги проклятые замучили, – сказал Сергей Павлович и сделал попытку сесть. – Я тебе дам один адресок, там обитает моя старая знакомая. Думаю, она поможет разъяснить ситуацию.
– А кто она?
– Да так… Божий одуванчик. Богомолка – это прозвище. А зовут Проскурина Дарья Матвеевна. Запомнил?
– Дарья Матвеевна, – послушно повторил Колесников. На его лице было написано недоумение.
Генерал Усов, непосредственный начальник Туровского, дважды прослушал запись разговора и поднял телефонную трубку. Он очень редко звонил по этому номеру, но знал его наизусть (лучше бы не знать, подумалось ему. Выбросить из памяти, как страшный сон… Но душа была продана единожды, и возврата ждать не следовало). В тот, первый раз, много лет назад, когда его чин и кабинет были поменьше и поскромнее, Усов долго не мог попасть пальцем в нужное отверстие на диске. А когда попал наконец (дьявол довольно хихикнул), услышал в трубке спокойный доброжелательный голос.
– Вас слушают.
– Здравствуйте, – хрипло сказал он, борясь со спазмом. – Мне рекомендовали обратиться к вам…
– Здравствуйте, Виталий Дмитриевич… Хорошо, что вы позвонили. Мне ваши проблемы известны, думаю, я смогу оказать вам посильную помощь,
– А кроме вас, о моих проблемах… ещё кто-нибудь знает?
– Нет, только я. Но должен вас предупредить: подумайте как следует. Контракт со мной – это очень дорогая вещь.
– Полагаете, грозящая мне тюрьма – дешевле?
– Возможно. Но раз вы решили…