Медиум
Шрифт:
Он порядком устал от всей этой кутерьмы – торжественная часть сменялась выпивкой, выпивка – поздним обедом (оркестр англичанам понравился больше всего: исполнялись импровизации на народные темы, как ни странно, очень органично вплетавшиеся в европейскую обстановку), обед – снова выпивкой, та – коктейлем… И он наслаждался этой усталостью. В минуты предстоящего триумфа верилось, что происшедшее ранее – не больше чем дурной странный сон.
Замы директора дружно напились, и их бережно, словно антикварную ценность, переместили в «люксы» этажом выше. Лично господин Алекс Кертон, равно как и его эффектная супруга, пьянеть,
По-русски Кертоны почти не говорили, если не считать «водки», «Ельцина» и «перестройки» («О, Алекс, это устаревший термин». «В самом деле?» – через юную хорошенькую переводчицу. «Конечно. В России время бежит быстро, симпатии и антипатии живут не дольше бабочки-однодневки»).
Девочки из обслуги в накрахмаленных передничках сновали меж гостей, предлагая напитки. Что-то щебетала переводчица, говорившая по-русски правильно и без акцента. Он подмигнул ей, но наткнулся на спокойный серьезный взгляд светло-карих глаз и неожиданно смутился. Интересно, какова она в койке? Их ведь наверняка обучают в ихней школе переводчиков. Чтобы скрыть смущение, он стал разглядывать банкетный зал сквозь бокал с шампанским, но увидел лишь искаженное, точно в кривом зеркале, лицо парня из службы охраны.
– Что?
– Ничего особенного, Олег Германович. Небольшой вопрос, но мы его быстро решим.
– Что? – прошипел Воронов.
– Да ящик с мороженым в вестибюле. Хозяйка куда-то исчезла, не можем найти.
Англичанин улыбнулся и что-то вежливо произнес. Девочка перевела:
– Мистер Кертон спрашивает, что произошло. Какие-то неожиданности?
– Нет-нет, все замечательно. Скажите, пусть отдыхает, развлекается…
– Но мистер Кертон понял слово «мороженое».
– Yes, yes, – закивал англичанин. – Ice-cream. Ice-cream boxes, you see?
– Юси, юси. – подтвердил Воронов. – Одна из наших… гм… официанток куда-то отошла и оставила в вестибюле… О, мать твою!
Недалеко от дверей в зал, среди группы оживленных гостей (он узнал двух-трех репортеров из областной печати, а одного – даже из центральной) стоял Сергей Павлович Туровский. Встретившись взглядом с Вороновым, он приветственно поднял бокал – нежно-розовое вино вспыхнуло и заискрилось в свете позолоченных люстр – и улыбнулся, как старинному знакомому.
Госпожа Кертон удивленно и очень мило приподняла бровь.
– Что он сказал?
Переводчица выглядела несколько смущенно.
– Возможно, я неправильно поняла, но дословно это означает, что официантка вышла и забыла в вестибюле кого-то из ваших родителей…
– Не может быть. – Госпожа Кертон
Олег Германович дернул головой, и охранник тут же подскочил к нему.
– Что этот мент здесь делает?
– Который?
– У дверей, разговаривает с корреспондентом. Черные волосы с сединой, бордовый галстук.
– Но у него приглашение…
– Мне насрать, что у него. Выпроводите – тихо и аккуратно, чтобы не пикнул.
Но он опоздал – Туровский, продолжая улыбаться, уже шел к нему. Мордоворот из службы охраны лишь пожал плечами: с представителями конторы сами, мол, разбирайтесь.
– Дорогой Олег Германович, ваше здоровье! Здравствуйте, господа. Гуд ивнинг.
– Какой приятный мужчина, – проворковала госпожа Кертон. – Душечка, спросите, кто он такой. Друг нашего компаньона?
«Ее могли загримировать, – думал Туровский, непринужденно разглядывая девочку-переводчицу. – Я видел Алену только на фотографии и читал ориентировку»,
В голове лихорадочно прокручивалось: рост… вес… телосложение… Близко, но они все подобраны по единому стандарту – вон та девочка в переднике, что разносит коктейли, тоже вполне подходит…
– Он представитель службы безопасности, – нашелся Воронов, дружелюбно глядя на собеседника.
– В самом деле? – восхитилась женщина. – Как романтично. Нам что, угрожает опасность? Алекс, ты слышал?
– Дорогая, это Россия, не забывай. И потом, секьюрити существует в любой стране, даже самой отсталой.
– Алекс, – встрял Воронов. – Прошу прощения, но мы ненадолго оставим вас с моим… э-э… приятелем. Буквально через минуту я к вам присоединюсь.
– Конечно, конечно. Надеюсь, и господин офицер почтит нас своим обществом? Он наверняка очень интересно рассказывает всякие истории…
– О, несомненно, – откликнулся Сергей Павлович. – Историй я знаю уйму.
И демонстративно повернулся спиной к переводчице. «Сейчас, – мелькнуло в голове, – Она обязана все время находиться при англичанах. Я отведу Воронова в сторону – если она это она, то ринется за нами. Мне нужно увидеть этот момент.
Только бы увидеть момент…»
– Либо ты сам выкатишься, либо тебя вынесут на носилках.
– Заткнись, – оборвал его Туровский.
– Что?
– Зачем к тебе подходил тот дебил из охраны?
Воронов осклабился.
– Сейчас узнаешь. – Он повертел головой. – Вот я его позову, скажу, что ты террорист, и узнаешь… Ик!
Он только страшным усилием воли не согнулся пополам и даже сохранил на лице улыбку: коротко и незаметно со стороны Туровский ударил его под ребра.
– Что тебе сказал охранник? Быстро, сука! Я твою шкуру спасаю тут за бесплатно. Ну? Провода перегорели? Вода где-то перекрыта? Да не молчи!
Из глаз собеседника потекли слезы. Он никак не мог вдохнуть полной грудью, мучил кашель. Внезапно ему стало страшно.
– Ящик…
– Не понял!
– С-с…
– От суки слышу. Говори!
– Да нет… С мороженым. Ящик с мороженым в вестибюле. Продавщицу никак не найдут.
– Возраст продавщицы?
– Да откуда я, на хрен, знаю? – заорал Воронов. Разноголосый шум смолк на мгновение, все повернулись к нему.
Сграбастав Туровского за грудки, он прошептал:
– Ты что, думаешь, она уже здесь? И никто её не остановил, да? А ты не врешь? Здесь же охраны, как в Букингемском дворце.