Медиум
Шрифт:
Тут снова зазвонил телефон, на экране которого высветилось имя Бориса. Вспомнишь говно, оно и всплыло, что называется.
Штырь ответил больше на автомате, чем от необходимости, но услышав о чем говорит его человек сразу принял стойку, как охотничья собака, учуявшая дичь.
— Шеф! — Взволнованный голос Дерзюка говорил сам за себя, у того явно что-то произошло. — Новости! Есть новости про Секирина!
— Давай, выкладывай, что там у тебя!
— Не по телефону, шеф. Куда мне подъехать?
— Черт бы тебя задрал!
— Понял! Сейчас буду!
Вызов прервался. Штырь с отвращением посмотрел на недопитый стакан в своей руке и со злостью запустил его в стену, где он разлетелся сотней осколков, оставив на дорогой деревянной панели глубокую вмятину.
Рано еще его списывать со счетов, Штырь еще повоюет. Сперва он разберется с этой занозой Секириным, а потом уже спросит с Хана за его сегодняшние слова. Как бы не был он силен и влиятелен, но подобного отношения Штырёв не собирается спускать никому. И кто знает, может быть после этого у Золотой Десятки появится новый глава?
Отбросил сладкие мысли о возмездии, Игнат Альбертович начал мерить свой огромный кабинет шагами. Если Борис сможет дать наводку на исчезнувшего Секирина, то Штырь простит ему абсолютно все прегрешения, в том числе и то, что вся эта каша с непонятным экстрасенсом по его вине и закрутилась.
Но почему-то чертов Боров не очень-то спешил. Уже прошли отмеренные ему десять минут, и Штырь уже было собирался звонить ему, когда запищал селектор на столе.
— Да?!
— Игнат Альбертович, — в динамике зазвучал голос его неизменной помощницы Жанны, которую он периодически валял в своем кабинете в разных позах, — тут Борис к вам пытается очень настойчиво попасть, но вы просили вас не бесп…
— ВПУСТИ ЕГО, ОВЦА! БЫСТРО!
— Конечно, Игнат Альбертович… — пискнула испуганно молодая секретарша и прервала связь.
Буквально через секунду в кабинет ввалился взбудораженный Боров. Он тяжело дышал, словно преодолел бегом половину Москвы.
— Секирин, шеф! Он живой!
— Мать твою, Борис! Скажи мне то, чего я еще не знаю!
— Я видел его!
— Что-о-о?!!
— Да, я видел его, он сам меня нашел!
— Для чего? Что он хотел от тебя.
— Он хотел, чтобы я передал сообщение.
— Ты че, сука, упоролся?! Ты почему не грохнул его?! Твою мать, какое, в задницу, сообщение?!
— Вот такое…
Борис выхватил из-за пазухи свой Макарыч и наставил ствол на своего босса.
— Боренька, ты что, совсем оху… — Штырь не успел договорить, потому что пистолет в руках Дерзюка дернулся, выплевывая искры и раскаленные пороховые газы. Пуля ударила прямо в грудь, отчего авторитет судорожно прижал к месту ранения руки и рухнул на пол, пятная только недавно вернувшийся из химчистки ковер.
— А-а-а-х-х-р-р… — Штырёв захрипел, выплевывая кровь из пробитого легкого и корячась на толстом ворсе, — что за… Б… Бор-ис…какого хрена ты твори… — но грохот
Прибежавшая на звуки выстрелов братва застала в кабинете совсем уж неприглядную картину. На полу, раскидав содержимое черепной коробки, в совершенно жалкой позе лежал их босс, а над ним возвышался Боров, один из его приближенных, почти что правая рука. Тот, с кем Штырь вышел из пекла девяностых, и кого всегда держал возле себя.
Заметив пистолет в его руке, бандиты мигом повытаскивали свое оружие и попрятались за углами.
— Боря, чё за херня?! Это ты босса кончил, муфлон?! Бросай ствол, а не то мы тебя тут положим!
— Ничего ты, шнырь, мне не сделаешь.
— С хера ли?!
— Не успеешь.
Дерзюк приставил Макарыч себе к подбородку и под десятком шокированных взглядов без лишних слов нажал спуск.
Вылетевший из него фонтан крови и мозгов достал аж до самого потолка, забрызгав изысканную лепнину густыми красными ошметками. Глухо звякнули осколки черепа, облепленные волосами по деревянной столешнице, грохнулась на пол здоровенная туша, и в кабинете авторитета наступила почти абсолютная тишина.
***
— Я сделал, как ты хотел. Теперь я могу уйти?
— Можешь. Покойся с миром.
Связь разорвалась, и я открыл глаза, сидя на кухне одной из своих конспираторских квартир. По мне тайфуном прошлись ощущения последних мгновений пародии на жизнь, которые испытал труп Борова, находясь под моим контролем. На автомате я потрогал свою голову, убедился, что в ней нет непредусмотренных природой отверстий, и только после этого позволил себе немного расслабиться.
Очень реалистично… хруст костей в черепе, пробиваемых пулей, теперь будет преследовать меня в кошмарах до конца моих дней.
Встав со стула, я вышел на балкон, чтобы вдохнуть немного прохладного ночного воздуха. На моем счету было уже три трупа, одного из которых я забил голыми руками. Бориса я убил своей Силой, повторив прием, которым пытался в подвале прикончить Штыря, остановив ему сердце. С моим разросшимся резервом это удалось как-то пугающе легко… а уже руками покойного Дерзюка отправил на радугу и самого Штыря.
Разыгранное при свидетелях самоубийство должно было отвести любые подозрения от меня, если какая-нибудь светлая голова попытается увязать смерть авторитета и мой с ним недавний конфликт. Что же я теперь ощущал, взвалив себе на душу груз убийств среднестатистического серийного убийцы? Сложно сказать. Пока моей жизни грозила опасность, я не позволял всевозможным рефлексиям по этому поводу одолевать мои мысли. Но теперь, когда дамоклов меч больше не нависает над моей головой, переживания навалились с новой силой.