Медиум Мириам
Шрифт:
Стол не удержался и пьяно заржал.
Мириам икнула и замолчала, спешно просчитывая возможные варианты действия. Госпожа Нонна, медленно собирая скатерть щепотью, уточнила:
– Простите мою недоверчивость, дорогая, но мы точно говорим с моим Улиусом?
В гробовой тишине стол чихнул и пыхнул блёстками из-под драматично-алой скатерти, взмыл в воздух, закружился и с грохотом встал на место.
«Вырву крылья. По одному. Засушу и приколочу к крыше фургона», – промелькнула мысль в голове Мириам.
Вслух же медиум невозмутимо произнесла:
– О, бестелесный дух, вышедший с нами
– Да неужели? Всё-таки без меня беседы не выйдет? – привидение величественно поднялось и встало позади супруги, легонько коснувшись её плеча. Госпожа Нонна поёжилась, но продолжила требовательно буравить Мириам маленькими тёмными глазками.
– Пунь? – вопросительно стукнуло подстолье.
«Ну конечно! Теперь она действует по плану!» – досадливо отметила Мири, только сильнее убеждаясь в необходимости посадить подругу на сухой паёк (в смысле, лишить пива как минимум на месяц).
– Дух? – с нажимом повторила она. – Ты желаешь сказать любимой что-то, чего никогда не говорил? О чём умалчивал из-за глупых обид и раздражения? Что-то, что объединяло вас при жизни и не даёт тебе покинуть её до сих пор, вынуждая незримо следовать за ней, злиться, что не можешь ещё раз прикоснуться… и слушать. Слушать день за днём, следить за каждым шагом, злиться и… всё равно слушать. Мечтать ответить и… не иметь такой возможности. Улиус, – Мириам выдохнула после горячего монолога и посмотрела прямо на Улиуса, заставив госпожу Нонну беспокойно завертеться, – что бы ты на самом деле хотел передать супруге?
Ехидная улыбочка сползла с лица привидения. Он посмотрел на затылок жены, на тугой пучок тронутых сединой волос, ещё раз. Иначе. Так, как, наверное, давненько не смотрел. Даже пока был жив.
Полупрозрачная рука поднялась и повторила контуры маленькой головы с аккуратной причёской, плеча, запястья… Мужчина встал сбоку от супруги, присел на корточки, заглядывая любимой в глаза, но та смотрела лишь на медиума – единственную ниточку, связывающую живых с мёртвыми.
– Утёс толстой утки, – проговорил Улиус с такой печалью, с какой можно только прощаться с любимыми.
– Утёс толстой утки… – непонимающе, но осторожно повторила Мири. Если эти слова значат для умершего так много, то и она передаст их с уважением.
Госпожа Нонна не могла выдавить ни слова ещё очень долго. Прошло не меньше тридцати ударов сердца прежде, чем она, кружевным рукавом вытерев покатившиеся по щекам слёзы и безнадёжно запачкавшись пудрой, ответила:
– Я тоже помню, милый, – она пояснила спокойно, без наигранного восторга: – Он сделал мне предложение там. Не официальное, когда просят руки у родителей. Настоящее. Мне было восемь, ему – десять. Тот утёс и правда был похож на толстую утку, – она засмеялась, и Мириам показалось, что ненадолго смех перерос в рыдания. – Я безнадёжно трусила, а он сказал, что, если прыгну… если я прыгну в воду, он вырастет и женится на мне.
– И ты прыгнула, – призрак нежно коснулся капельки, повисшей на кончике носа вдовы.
– И я прыгнула! – шмыгнула она. – И знаешь что, любимый? Я бы прыгнула снова.
– Он
***
Когда госпожа Нонна, с лихвой расплатившись, устроилась в экипаже, Мири присела на порожек своего домишки, подогнув одну ногу. Она, в отличие от вдовы, вновь закрывшейся от мира вуалью, видела, как призрак недовольно поджимал губы, пока ждал, чтобы супруга поделилась впечатлениями с кучером, но всё же забрался в кибитку вслед за ней. За мгновение до того, как дверь захлопнулась, он повернулся к медиуму и прощально кивнул. Мириам кивнула в ответ.
– И почему он не сообразил просто жену убить? – удивились округлые ягодицы феи, пятящейся из фургона.
Викси тащила что-то тяжёлое, с немалым трудом протискиваясь мимо подруги в узком дверном проёме. И немудрено: фляжка, которую она волокла за кожаный ремешок, была ровнёшенько размером с саму толстушку, к тому же, такая же пузатенькая.
Мири дождалась, пока Вик устроится и, обхватив горлышко перекрещенными ногами, раскачает и вынет пробку, после чего вырвала флягу из маленьких ручек и выписала фее легонький щелбан по макушке.
– Эй! – Вик попыталась взлететь, затрепетала крылышками, но быстро признала, что дело гиблое, а худеть и правда надо.
– По той же причине, по которой он не ушёл дальше, а остался выслушивать раздражающую болтовню жены, – Мири понюхала фляжку, поморщилась и демонстративно вылила её содержимое под колёса фургона. Мечтательно закончила: – Любовь…
Обманка вторая
Про друзей, которые иной раз хуже врагов
Заваливаться в гости к оборотню среди ночи было бы опрометчиво, поэтому Мириам благоразумно дождалась рассвета. К полуночи, правда, благоразумие ретировалось: всё-таки осень входила во вкус, из-за чего маленький фургончик становился всё менее уютным, зато всё более сырым и прохладным.
Собственно, грядущие холода и стали причиной приезда медиума в селение двоедушников.
Она заглядывала сюда уже не раз и не два, но перерывы между побывками становились всё длиннее, а сама Мири – старше. Поэтому она совсем не была уверена, что и на этот раз её встретят с распростёртыми объятиями. Особенно после последнего случая…
– Кто не рискует, то не дёргает эльфов за уши, так, Вик?
Не растравливая душу последним убережённым теплом, Мириам откинула одеяло и опустила на пол ноги в шерстяных носках.
Фея сонно пробормотала что-то про молодых идиотов, шаря по подушке в поисках пропавшего пледа. Личное пространство Викси решительно не признавала (по крайней мере, чужое) и, несмотря на систематически разгорающийся скандал, всё равно спала вместе с подругой, спихивая ту с подушки. Ну, по крайней мере, в тех случаях, когда в принципе приходила ночевать домой.
Мири собралась было в тысячный раз напомнить фее, что у неё имеется собственная постель, но передумала. Утро обладало поистине волшебным свойством успокаивать даже самые расшатанные нервы, и вчерашний конфуз на сеансе уже не казался трагедией. Медиум закатила глаза и с головой накрыла Викси одеялом – округлый холмик довольно всхрапнул.