Медальон
Шрифт:
— И тоже страдает от безответной любви.
— К кому?! — выпала в осадок я. — К Мимелу? Но он же делит с ней постель!
— Ты над ними свечку держала? — ехидно поинтересовалась Мирлин.
— Нет. Но чем еще могут заниматься мужчина и женщина, оставшись на ночь в одной комнате? Особенно если женщина влюблена как кошка?
— Послушай, Брин, я не знаю, какие правила царят в клане троллей, — созналась Мирлин. — Но видимо, что-то все-таки между Мимелом и Манкой не так, иначе бы она платок не носила.
Я согласилась и ошарашено уставилась на троллей, как раз выступавших перед почтеннейшей
Я пела о любви, о тоске, о несбывшихся мечтах и о безнадежном ожидании. О том, что ушло в прошлое, так и не начавшись. Не подарив надежды, не сказав ласкового слова, даже не заметив, что ты вообще существуешь на свете.
…Чем была?
Куклой твоей? Наказанием?
Какая разница? Все равно.
В то время даже твое дыхание
Было моим. Одно.
Мечтала,
Стремилась куда-то выше,
Бросалась смятеньем образных фраз.
А мне бы лучше подумать-как выжить
Потом.
Без твоих глаз.
Тихо и снежно.
Стою и молчу.
Зябко.
От ревности или страсти?
Как мне измерить нежность твою?
Может, датами твоих предательств?
Глупо.
Чем стала я — днем или прожитью?
Что будет позже, а что сейчас?
Я подойду со всей осторожностью к тебе в две тысячи первый раз.
Два.
Подушки о чем-то спорят,
И мчат метели от ноября к декабрю.
Казалось бы:
Обычнейшая история,
Меня же бросили!
А я сплю.
Полтретьего.
Пять.
И время осунулось,
Помчалось с невиданной ранее скоростью.
Кричу себе в зеркало:
«О чем я думала,
Когда твои теребила волосы?»
Надеялась — уйдешь.
И станешь остывшим.
Будешь просто — призраком, тенью.
И все-таки,
Если глаза застыли,
Зачем говорить о времени?
Зачем мне сотни твоих укоризн,
Когда ты стал и чужим, и дальним?
Послушайте, кто-нибудь,
Подарите мне жизнь!
Я проживу ее без тебя.
Заново.
Смолк последний аккорд, и в зале установилась мертвая тишина, взорвавшаяся через несколько секунд рукоплесканиями. А я сидела и тупо смотрела на лютню, пытаясь понять, что, собственно, происходит. Это были не мои слова. Не моя музыка. И даже не мои эмоции. Слава Богу, мук неразделенной любви мне еще отведать не приходилось. Скорее напротив. Гораздо чаще мне приходилось раздражаться от уставленных на меня мужских восторженных щенячьих взглядов. Так что же произошло? Откуда взялась эта песня? Я машинально поклонилась, поблагодарила за щедрое вознаграждение (а оно было исключительно щедрым) и так же машинально отправилась вслед за служанкой в свою комнату.
Первое, что я сделала, когда за служанкой закрылась дверь — внимательно осмотрела инструмент. Однако ничего необычного в нем не было. Я (на пробу) наиграла несколько мелодий, однако лютня вела себя совершенно привычно. Может, мне показалось? Я отложила инструмент, порадовалась, что мне
Когда я вышла из ванной, меня ждал горячий ужин на столе и шикарный, расшитый серебряной нитью темно-синий халат из плотной ткани на спинке стула. Я налила себе в бокал вина, открыла окно, пододвинула стул к нему вплотную и сделала первый глоток, наслаждаясь свежим вечерним воздухом. Еда была вкусной и сытной, вина было даже чуть больше, чем мне это требовалось, так что я просто сидела, прикрыв глаза, и получала удовольствие от жизни. Недолго.
Бог ты мой, ну когда же я, наконец, запомню, что в данном мире нельзя оставлять окна открытыми? Тем более, если где-то рядом находится норлок? Шерман чуть не снес меня вместе со стулом, влетев в открытое окно, и тут же начал лихорадочно оглядываться по сторонам.
— Ты что, совсем сбрендил? — разозлилась я, тщетно пытаясь оттереть с халата пятно от пролитого мною от неожиданности вина.
— Меня ищут, спрячь меня! — рыкнул Шерман.
— Где? — обвела я рукой окружающее нас пространство.
Небольшой резной шкафчик для вещей явно не годился для того, чтобы в него прятали что-нибудь большее, чем пара платьев, а кроме него в комнате практически не было мебели. Маленький столик с изящными ножками, на котором стоял мой ужин, еще более изящный стул, на котором я сидела и огромная пятиместная кровать под балдахином. Но под нее норлок определенно не влезет. Может, ванна?
— Не годится, — отмел норлок. — Там меня будут искать в первую очередь!
— И что же ты такого сделал, что тебя ищут? — ехидно поинтересовалась я.
— Влез в постель к жене хозяина. Как оказалось, не вовремя. Ну кто же знал, что он сегодня решится навестить супругу! Он же месяцами в ее спальне не появляется! Я еле успел одеться и выпрыгнуть в окно. Однако виконт начал шерстить все комнаты в надежде найти любовника своей жены, а на лестницах и во дворе замка охрану выставил с наказом хватать всех подряд. Так что мне надо спрятаться! И как можно быстрее!
Да уж, ситуация сложилась — хуже не придумаешь. Если уж рогатый муж решил обыскать все комнаты, он и мою не пропустит. Между прочим, свинство это по отношению к гостям. Ко мне ведь на ночь глядя и вполне приличный молодой человек мог заглянуть. И как, интересно, ему бы это понравилось? Стоп! А неплохая идея!
— Раздевайся! — скомандовала я норлоку. — Сделаем вид, что все это время ты провел в моей постели!
Шерман сначала вытаращился на меня, как баран на новые ворота, а затем, оценив мою идею, расхохотался и быстро начал раздеваться. Ух ты, я и забыла какое у него тело классное! Крепкое, мускулистое, натренированное… немудрено, что хозяйка замка на него польстилась.