Медь химеры

Пирс Энтони

Он заколебался, затем заставил себя продолжать и широко распахнул дверь.

Химера поджидала его внутри, подняв жало и оттопырив назад свое туловище. Медные глаза всех трех голов были сфокусированы на нем.

– Добро пожаловать назад, Келвин! – радостно сказала Мервания. Сверкнула молния, ударив из кончика ее жала, и с шипением пронеслась мимо его головы. Очевидно – предупредительный выстрел.

Он был наготове так, как ему еще никогда не приходилось готовиться. Оружие Маувара было у него в руке

и направлено так, чтобы отразить любую враждебную магию. Он надавил на спусковой крючок, антимагическое оружие извергло несколько разноцветных искр.

Что это? Оружие не должно было делать этого! Оно должно было поставить барьер враждебной магии.

Кончик хвоста химеры почти незаметно шевельнулся. С него к одной из зеленоватых башен метнулась молния. Шипя, молния металась между башнями. Теперь, с запозданием, Келвин понял, что их шпили были медными жалами, воткнутыми в землю. Химера извергала молнии, а шпили принимали их и создавали эффектное зрелище. В ноздри Келвина ударил сильный запах, который состоял из запаха озона и чего-то еще, чего он не мог распознать.

– Глупый круглоухий! – закричал из камеры Стапьюлар. Руки Келвина в перчатках горели, и ему не нравилось их предупреждение. Он быстро передвинул контрольный рычажок на оружии. Теперь оно должно было не только блокировать враждебную магию и не дать ей добраться до него, но и послать ее обратно, обратив на применившего ее. Если оружие сработает так, как он надеялся, то магическая молния возвратится обратно к химере и поразит ее.

– Если ты на этом настаиваешь, – сказала Мервания.

– Он действительно глупец, не так ли! – заметил Мертин.

– Гррау! – прорычал Грампус.

Келвин нажал на курок и не отпускал его. С кончика хвоста химеры ударила молния и упала с шипением прямо ему под ноги. Он с ужасом ощутил ее подошвами ног и всем телом. Его волосы, казалось, тоже искрились. Оружие Маувара, к его изумлению лишь извергло несколько цветных искр и раскалилось, больше ничего.

– Действительно, тебе нужно зайти внутрь, – издевалась Мервания. Химера выползла наружу, когда оружие Маувара опустилось в его обожженных пальцах. Чудовище встретилось с ним лицом к лицу на близком расстоянии, и еще одна синяя молния с шипением ударила у самых его ног.

Где-то в этот момент Келвин понял одну или две вещи. Во-первых то, что общество твари, находящейся на грани вымирания, совсем не обязательно приятно. Во-вторых то, что он и впрямь попал в настоящую беду.

Медленно, едва понимая, что делает, он стал отступать. Химера двинулась следом, щелкая перед ним своими щупальцами. Он отступил внутрь камеры, за кормушку, и прижался к стене рядом со Стапьюларом.

Молнии прекратились. Келвин и Стапьюлар соскользнули на пол. Химера закрыла дверь, задвинув засов со звуком, который напоминал финальный аккорд.

«Спасибо

тебе за то, что ты вернулся, Келвин! Я знаю, что ты будешь очень вкусным!» О, какая боль! Невыносимая, нестерпимая дрожь, судороги по всему телу. Он ощущал их везде, даже в перчатках. Ни одно оружие не пригодилось ему, все оказалось совершенно бесполезным! Вместо того, чтобы спасти Стапьюлара, он сам снова стал пленником.

Келвин закрыл глаза, пытаясь привыкнуть, приспособиться, к ужасающей реальности того, что случилось. Он попытался сыграть роль героя, а вместо этого ему удалась только роль дурака.

– Доволен, глупец? – спросил Стапьюлар.

– Оно – оно должно было сработать! Оружие Маувара – антимагическое.

– Антимагическое! – Стапьюлар захохотал своим раздражающим смехом, также отвратительно, как всегда. – Глупец, идиот, существо из низшего мира! Химера не использует магию.

– Но молния!

– Это электричество. Чудовище генерирует его в своем теле. Медная проводимость. Ничего магического в этом нет. Это наука.

– Наука? – Надежды Келвина подверглись удару. – Не магия?

– Теперь ты, наконец, понял, идиот из низшего мира! Ты вернулся сюда, чтобы тебя съели! Разве от этого ты не чувствуешь себя героем?

– Квадратноухие…

– Они не помогут тебе дважды. У них не больше терпимости к дуракам, чем у меня, глупец.

– Но у меня есть пояс левитации. Как только я окажусь снаружи, я смогу…

– Химера может ударить тебя молнией и зажарить прямо на лету. Я видел, как она таким образом поджаривала пролетающих птиц. Всех, которые оказывались так глупы, что пролетали в пределах ее досягаемости. Большинство держится от нее подальше.

– Мои перчатки!

– Они тебе не помогут. Разве они помогли тебе, а?

– Нет, но…

– Но ты вернулся. И скоро тебя съедят. Зачем же ты вообще вернулся?

– Чтобы освободить тебя.

– Меня? Спасти меня? – рыжеволосый чужеземец казалось, удивился. Выражение его лица не было типичным выражением добропорядочных граждан Келвинии; его глаза расширились, а черты лица, казалось, выдались сильно вперед, а затем вернулись на место.

– Да, – тусклым невыразительным голосом согласился Келвин.

– Глупо. Невероятно глупо. Самый худший вероятный мотив, который я когда-либо слышал.

– Ты сделал бы для меня то же самое.

– Я бы сделал, ха? – чужеземец разразился своим отвратительным смехом. Смех этот становился все громче и громче и разносился по всей темнице, отражаясь от одной стены и ударяясь в другую. Келвин никогда не слышал о здании, которое мог бы сотрясать смех, но теперь это казалось почти возможным. – Чтобы я спас глупца, такого, как ты, глупца из низшего измерения? Почему меня должно заботить, съедят тебя или не съедят?