Мечты сбываются
Шрифт:
Принадлежавшая Симону Маршу мастерская оказалась маленькой плетеной хижиной, состоявшей из двух комнат. В ней было не очень чисто и пахло шерстью. Дальняя комната предназначалась для ткацких станков, а в передней хозяин принимал покупателей и показывал им выставленные на продажу рулоны тканей. Полом в мастерской служила утрамбованная земля, а крыша была сделана из тростника. Фейс содрогнулась, услышав, как в сухих листьях над головой снуют маленькие зверушки. Хоуп молчала, крепко уцепившись за материнскую юбку, и только маленькая Чарити хныкала:
– Мама, здесь плохо! Мама, хочу кушать!
Фейс, чувствуя на себе пронизывающий
– Это мастерская. – Он жестом указал на тесное помещение. – Я ткач по профессии, ткачом был и в Англии, а сюда эмигрировал в надежде улучшить свои дела. – Он сделал кислую мину. – Да, ничего не скажешь, это здорово «помогло» мне. Почти все привезенные овцы пали, а здесь, на месте, шерсть достать трудно. Но ваши корабли привезли мне шерсть из Лондона, и теперь я смогу производить больше товара. Поэтому-то, госпожа Блэксток, мне и потребовалась помощница. – Он едва заметно улыбнулся. – Я не стану для вас чересчур строгим хозяином. Пока вы будете прилежной и меня будет устраивать ваша работа, никаких осложнений не возникнет. – Затем внезапно его лицо приняло угрожающее выражение. – Жду вас у станка завтра с восходом солнца!
У Фейс сжалось сердце, она надеялась, что ей дадут хотя бы день, чтобы устроиться на новом месте, а он даже словом не обмолвился о жилье.
– Но я должна найти пристанище для себя и своих дочерей! Или вы дадите нам жилье?
– Это меня не касается. – Марш покачал головой. – От меня вы будете получать только еду и одежду.
– Но мне говорили, что еду и одежду предоставляет правительство.
– Значит, говорили, вот как? – Его взгляд стал колючим. – Признаю, это правда, но я не получу от вас никакой выгоды, пока вы не начнете по-настоящему работать.
– А что же делать с дочерьми, пока я работаю? – растерянно спросила Фейс, беря Хоуп за руку.
– И это тоже меня не касается. Главное, чтобы они не мешали вашей работе. – Он мрачно взглянул на Хоуп. – Старшая, пожалуй, могла бы помогать вам в ткацкой мастерской.
– Но ей всего пять лет!
– Скоро будет шесть, мама! – Хоуп в негодовании выпрямилась, чтобы казаться выше, и у Фейс глаза снова наполнились слезами.
Такой дочерью можно гордиться, но Фейс предчувствовала, что девочке предстоит повзрослеть раньше времени и она никогда не узнает, что такое настоящее детство. Фейс крепче прижала к себе сидевшую у нее на руках Чарити и поцеловала ее в макушку. Она мысленно дала себе клятву, что будет делать все от нее зависящее, чтобы защитить Чарити от подобной судьбы.
– Здесь не место для малышей, – проворчал Симон Марш. – Вам следовало оставить их в Англии.
– Это мои дети, и я люблю их! – возмущенно воскликнула Фейс. – Без них мне незачем жить!
– Вам следовало бы задуматься об этом до того, как совершать преступление, за которое вас сюда отправили.
– Сэр, – вскинув голову, произнесла Фейс, – мое преступление в том, что я украла кусок хлеба, чтобы накормить своих голодных детей!
– Воровство есть воровство, – заключил Марш. – Мы здесь тоже беспощадно с ним боремся, и если вас поймают на воровстве, вам устроят порку. – Он отвернулся, жестом давая понять, что разговор окончен. – Будьте здесь завтра с восходом солнца, иначе тоже можете заработать порку. А теперь я бы посоветовал вам заняться поисками жилища, пока другие
– А как же еда? – выпрямилась Фейс чуть не плача. – Вы же сказали, что будете кормить нас!
– Буду, – кивнул Марш, – но только завтра, когда получу с корабля свой провиант. Вам должно быть известно, что продовольствия здесь мало, так что на многое не рассчитывайте.
– Я слышала, – вздохнула Фейс, – народ говорил об этом, когда мы высаживались на берег, но неужели у вас не найдется для нас хоть чего-нибудь? Хоть кусочка хлеба для девочек?
– Идите к солдатам. Это все, что я могу вам посоветовать. – И Марш снова кивнул.
Понурившись и взяв за руку Хоуп, Фейс вышла под дождь и сразу же увидела улыбающегося Котти Старка и удивилась тому облегчению, которое почувствовала при его появлении. Неужели ей придется зависеть от двенадцатилетнего ребенка?
– У меня хорошие новости, госпожа Блэксток, – сообщил он, остановившись перед ними и улыбнувшись еще шире. – Мне повезло, я нашел пустую хижину и занял ее для вас. Правда, она требует небольшого ремонта: нужно заново покрыть тростником крышу и заделать глиной дыры. Завтра с утра я этим займусь, а на сегодняшнюю ночь она вполне сгодится.
– Котти, ты чудесный парень! – радостно воскликнула Фейс. – Я тут ломаю голову над тем, где мне искать пристанище на сегодняшнюю ночь, – и вдруг появляешься ты! Но разве у тебя нет своих дел, которыми ты должен заниматься?
– Ничего такого, что нельзя было бы отложить, – беспечно ответил мальчик. – А теперь, госпожа, давайте-ка мне саквояж и малышку, и я отведу вас к вашей хижине. А ты, Хоуп, накинь это на себя, чтобы хоть немного защититься от дождя.
Отвернув полу своего длинного рваного плаща, он накрыл ею Хоуп, взял у Фейс саквояж и Чарити и повел их обратно по Скалистой дороге, туда, где приютилось множество маленьких хижин, перед которыми даже в дождь горели костры.
– Внутри хижин не разрешается разводить огонь из-за тростниковых крыш, – объяснил Котти, словно прочитав мысли Фейс. – Готовить нужно снаружи. На Брикфилд-Хилл хорошая глина, из которой можно делать кирпич и черепицу, но это могут позволить себе только богачи. Быть может, госпожа Блэксток, со временем мы построим для вас такое жилище. Вот мы и пришли!..
Он свернул к одной из хижин, находившейся в совершенно плачевном состоянии: половина тростниковой крыши была снесена, а между пальмовыми стволами зияли щели. И все же Фейс она показалась прекрасной. Котти толчком распахнул дверь. Внутри на крючке висело ведро с водой.
– Как видите, – с усмешкой сказал Котти, – на дверях хижин нет замков, только щеколда – деревянный колышек на веревке.
– У меня нет ничего такого, что можно было бы украсть.
– Со временем, возможно, появится. Воровство здесь обычное дело. Многие прячут все самое ценное в тростнике на крыше. Вы сможете делать то же самое, когда я починю ее.
Фейс следом за мальчиком вошла внутрь и остановилась, чтобы оглядеться. Как и в хижине Симона Марша, полом служила плотно утрамбованная земля, только, обратила внимание Фейс, здесь было чисто выметено. В хижине была всего одна комната и никакой обстановки за исключением двух гамаков, подвешенных на крючьях у стены. С одной стороны в хижину затекал дождь, но в том месте, где висели гамаки, было сухо, и Фейс догадалась, что Котти, должно быть, успел починить часть крыши.