Мечты сбываются
Шрифт:
Сразу за входной дверью образовался своеобразный коридор встречающих, в начале которого стояли губернатор Блай и элегантный Чарльз Бонни, с легкой улыбкой на красивом смуглом лице представлявший губернатору прибывающих гостей. Котти, в первый раз встретившийся с новым губернатором, постарался получше рассмотреть его. На вид Блаю можно было дать лет пятьдесят пять. У него был высокий лоб, широко посаженные проницательные глаза и маленький капризный рот. В нем чувствовалась военная выправка, на первый взгляд он казался подтянутым и хорошо одетым, но при ближайшем рассмотрении
Наконец дошла очередь до девушек и Котти. Узнав их, Бонни широко улыбнулся, в его угольно-черных глазах сверкнули искорки, и, представляя прибывших, он не отводил глаз от Чарити.
– Губернатор Блай, разрешите представить вам Котти Старка и двух его воспитанниц – Чарити и Хоуп Блэксток.
Девушки сделали реверанс, а Котти с легким поклоном пожал руку губернатора, которая оказалась мягкой и потной.
– Ваше превосходительство, я глубоко польщен.
– Ах да, господин Старк, владелец таверн! – Глаза Блая остановились на Котти, а пухлые губы сложились в улыбку, которая могла одновременно означать и одобрение, и насмешку. – Знаю-знаю, некоторые называют вас королем Скал.
– Это просто шутка, сэр. – Котти пренебрежительно пожал плечами. – Прозвище, которое случайно прилипло ко мне. – Он чуть заметно усмехнулся. – Я до сих пор не могу понять, оскорбление это или комплимент.
– Думаю, вы оцениваете себя по справедливости, господин Старк, – несколько напыщенно произнес губернатор. – В Сиднее у вас неплохая репутация. – Он прищурился и выпустил руку Котти. – Я слышал о вашей дуэли с Джейкобом Райтом. Говорят, вы позволили ему выстрелить первым. Это благородно.
– Или безрассудно.
– Дуэли запрещены, вам это должно быть известно, – нахмурившись, продолжал губернатор Блай, – и вас следовало бы наказать, но, – он скупо улыбнулся, – уклонение от законов, видимо, становится в колонии популярным видом спорта.
– Закон о дуэлях здесь редко соблюдается, – вставил Котти.
– Очевидно, как и все прочие законы, – добавил Блай, и в его горящих глазах вспыхнул огонь фанатизма. – Но я твердо намерен положить этому конец. То, что эта страна возникла недавно, вовсе не означает, что она не должна быть цивилизованной. Это в первую очередь относится к законам, касающимся контрабанды и перегонки спирта. Как вы на это смотрите, сэр?
– Как владелец двух таверн и нескольких питейных лавок, я считаю, что приобретать необходимое спиртное проще, когда законы строго соблюдаются.
– Совершенно верно, – кивнул губернатор, сверля Котти пронзительным взглядом. – Значит, если я правильно понял, вы не на стороне этого вздорного мерзавца Макартура и его прихлебателей?
– Как владелец таверн, я стараюсь не становиться ни на чью сторону в этом достаточно запутанном деле, – осмотрительно ответил Котти. – Чью бы сторону я ни занял, это не принесет успеха моему бизнесу, так как у меня есть постоянные клиенты от обеих сторон.
– В жизни каждого человека однажды наступает момент, когда ему приходится выбирать,
Но Котти не пришлось отвечать на этот каверзный вопрос, потому что Чарльз Бонни наклонился к губернатору и что-то прошептал ему на ухо.
– Вы должны извинить меня, господин Старк, – нахмурился Блай, – мне нужно вернуться к обязанностям хозяина, но я уверен: позже у нас еще будет возможность продолжить беседу.
Когда Котти с девушками отходили, Бонни, задержав Чарити, склонился к ее ручке.
– Мои официальные обязанности скоро закончатся, мисс Блэксток, и я прошу вас оставить для меня танец.
– С удовольствием, сэр. – Чарити порозовела от смущения.
– Не думаю, что тебе стоит его поощрять, – кисло заметила Хоуп, когда они вошли в большую комнату, превращенную на сегодняшний вечер в танцевальный зал. Там играл маленький оркестр и кое-кто уже танцевал.
– Ну вот еще! – беззаботно откликнулась Чарити. – Какой вред от одного танца?
– Она права, Хоуп, – поддержал Котти. – Что плохого в танцах? А кроме того, мы не спустим с нее глаз.
Чарити бросила на сестру победоносный взгляд, и Хоуп, несмотря на все ее дурные предчувствия, пришлось прикусить язычок. Веселая музыка, яркий свет, каскадом льющийся от нескольких ярусов свечей в люстрах, нарядные одежды мужчин и женщин, грациозные движения танцующих – все это было так изысканно, что Хоуп, испытывая радостное возбуждение, не стала обращать внимания на реплику сестры.
Котти проводил девушек в дальний конец зала, к длинному столу с двумя огромными чашами пунша и многочисленными блюдами с закусками на любой вкус, и налил всем по стакану пунша.
– Вам не стоит этим увлекаться, – предупредил он, отхлебнув глоток, – сюда добавлен ром.
Хоуп, не очень любившая спиртные напитки, последовала его совету, но Чарити сделала несколько больших глотков и сразу же порозовела и развеселилась. Однако Хоуп решила промолчать и не делать сестре замечаний. Если Чарити выпьет слишком много и ей станет плохо, быть может, это послужит для нее уроком. Затем они втроем отошли в сторону и, потягивая пунш, стали слушать, как музыканты исполняют кадриль. Когда оркестр заиграл менуэт, Котти повернулся к Хоуп, легко наклонив голову:
– Разрешите пригласить вас на танец, миледи?
– Буду счастлива, сэр! – Она просияла и подала ему руку, чувствуя себя польщенной. Она была уверена, что первой Котти пригласит танцевать Чарити.
Некоторое время назад Котти решил, что девочки должны уметь танцевать, и нанял им учителя танцев, а затем сам присоединился к их занятиям. Он стал великолепным танцором, и сейчас, исполняя сложные фигуры менуэта, Хоуп на мгновение позабыла обо всем на свете, кроме Котти и музыки. Приближаясь к молодому человеку, она ощущала, как у нее начинает учащенно биться сердце, и чувствовала исходящее от Котти мужское тепло. Их близость возбуждала ее чувства и воображение. Она представила себе, что Котти – ее кавалер и ведет ее в танце… Но музыка кончилась слишком скоро, и, пока он провожал ее с танцевальной площадки, Хоуп медленно возвращалась к действительности.