Мечтаю о тебе
Шрифт:
Мне снова захотелось извиниться, но я подавила это желание. Это была моя ужасная привычка. Извиняться за то, что я не могу контролировать. Без извинений я понятия не имела, что ему сказать.
– Мне нужно спросить тебя ещё раз, – сказал он, и в его глазах исчезла вся мягкость. Они стали похожи на кусочки голубого льда. – Ты уверена, что не слышала ни одного из их имён?
– Один парень что-то говорил – тот, что со шрамом, но я не слышала, что он говорил. Я была слишком… шокирована тем, что видела. Хотела бы я слышать, но я ничего не поняла,
– Какое впечатление? – Он подался вперёд, пристально глядя на неё.
Не уверенная в том, что мои слова были правильными, а не просто отражали мои чувства, я слегка поёрзала на стуле, - У меня было такое чувство, что ему не нравилось то, что происходило. Он выглядел расстроенным. Как будто он запустил руки в волосы. Вот так.
Я подняла руки к своим волосам до плеч и провела по ним пальцами- Он выглядел расстроенным. Я знаю, что это немного...
– Нет, это определённо что-то. Это хорошо.
– Каким образом?
Колтон натянуто улыбнулся. Без тени улыбки. – Потому что, если бы этому парню не понравилось то, что происходит, он мог бы выступить против того, кто нажал на спусковой крючок.
– О. подумала я, что в этом есть смысл.
На мгновение он замолчал, - Как ужасно, что мы с тобой снова встретились при таких обстоятельствах, да?
Моя ответная улыбка уже не казалась такой натянутой, как предыдущая, - Да. Обстоятельства не самые лучшие. Я подняла руку и заправила волосы за ухо. Я начала зевать от усталости, но от этого движения у меня свело лицо, - Ай.
Колтон каким-то образом оказался ближе, и не успела я опомниться, как почувствовала запах его одеколона. Он был свежим и напоминал мне о горном воздухе. Он провёл пальцем под моим подбородком, заставив меня вздрогнуть. Это прикосновение просто электризовало меня, как ударная доза чистого кофеина для нервной системы. Его хватка была на удивление нежной. В его взгляде снова появилась мягкость.
И прошло так много времени с тех пор, как меня в последний раз касались так интимно.
По какой-то ужасной причине у меня в горле начали скапливаться слёзы. Конечно, сейчас было много причин для истерических рыданий, но последнее, что мне было нужно, – это плакать из-за Колтона.
Я знала, что должна отстраниться от него, потому что его лёгкое прикосновение было слишком приятным. Стена, которую я возвела вокруг себя, чтобы не поддаваться всепоглощающему ужасу, начала рушиться, - Тот мужчина… тот убийца? Он видел меня, – повторила я приглушённым голосом. – Если я могу описать его, значит, он может описать меня. Мой голос дрогнул, - Это ужасно.
– Я знаю, как это страшно, но поверь мне, Эбби. – В его ледяных глазах снова появился жёсткий блеск, а рука слегка сдвинулась, и большой палец провёл по крошечной ранке на моей щеке. – Я позабочусь о том, чтобы ты была в безопасности.
Глава 3
Ни
Как ни странно, я чувствовал себя неудачницей.
Я хотел имела возможность указать на кого-то и сказать, что это он. Плохие парни будут найдены, и всё это закончится. Я так сильно этого хотела.
Но произошло совсем не это.
Колтона вызвали ближе к концу допроса, и, хотя он сказал, что вернётся, я его не видела, пока детектив Харт выводил меня из полицейского участка и провожал до моей машины.
Они будут на связи.
Я понятия не имела, что это значит, и была слишком измотана, чтобы разбираться. Дорога из города в таунхаус, который я купила, когда вернулась, была не из быстрых, даже в три часа ночи. Каким-то чудом я добралась до дома, припарковала машину, доковыляла до крыльца и вошла. Только тогда я вспомнила, что у меня сломана пятка. Я не помнила, как мне вернули туфлю. Может, офицер Хан?
Или это был Колтон?
Боже.
Пожалуйста, только не Колтон.
Мне действительно не хотелось, чтобы он узнал, что мои ноги размером с пещерного человека.
Включив свет в прихожей, я быстро закрыла за собой дверь и сбросила испорченную обувь. Мои натруженные пальцы с облегчением вздохнули, когда я уставилась на узкую лестницу прямо перед дверью. Больше всего на свете мне хотелось подняться по этим ступенькам и рухнуть в постель, но я чувствовала себя отвратительно грязной, а в горле пересохло, как в пустыне Мохаве.
Часть таунхаусов была построена в начале 1990-х, поэтому весь первый этаж соответствовал открытой концепции. В уютной гостиной стояли диван и кресло, а также телевизор и журнальный столик. Пространство переходило в столовую, которой я, честно говоря, никогда не пользовалась. Чаще всего я ужинала на диване. Вся бытовая техника на кухне была новой, и я влюбилась в серые гранитные столешницы, как только вошла в кухню.
Я включила свет на кухне и направилась прямиком к холодильнику. К чёрту диеты. Я взяла банку колы, открыла её и выпила почти всю, пока дверца холодильника была открыта и из него выходил холодный воздух.
– Боже, – прошептала я, медленно опуская банку и закрывая дверцу холодильника. – Сегодня вечером...
Слов не было.
Я развернулась и вышла из кухни, прихватив с собой банку газировки и сумочку. Когда я проходила через столовую, мой взгляд упал на фотографии в рамках, прибитые к стене. Когда я переехала, мне потребовалось почти два года, чтобы развесить эти портреты.
Некоторые из них дались мне легче, чем другие. Например, фотография, на которой я стою с девушками из колледжа на Таймс-сквер, или та ужасная фотография с выпускного в колледже. Почему-то на ней я выгляжу косоглазой. Большинство людей хотели бы скрыть эту фотографию, но она меня рассмешила.