Мечтательница
Шрифт:
– Не стоит, – посоветовал он. – Так легче разочароваться.
– Но ты так замечательно обо всем рассказывал!
– Я старался улучшить твое настроение, отвлечь тебя от мыслей о шторме. Больше ничего.
– Тебе это удалось.
Некоторое время он не обращал на нее внимания, хотя она стояла настолько близко, что их плечи соприкасались. Они молчали, но от этого молчания обоим было очень уютно. Наконец он проговорил:
– Кажется, ты привыкла к качке.
– Фостер недавно сказал то же самое. Поскольку Корд по-прежнему не отводил глаз от сверкающей лунной дорожки, она спросила:
– Ты не против, что я здесь стою?
– Как тебе угодно.
Селин
– Ты так много выпил за ужином, что я испугалась, не свалился ли ты за борт.
– Много или мало я пью – не твое дело. – Он посмотрел на нее сверху вниз с полным безразличием. – Ты что, снова ворчишь?
– Нет. – Она отвернулась, стараясь скрыть улыбку.
Облокотившись на поручень, он смотрел на нее так пристально, что Селин в конце концов подняла глаза и очень смутилась от его взгляда: Корд впился глазами в ее губы.
Селин показалось, что внутри у нее что-то растаяло. Такое чувство прежде охватывало ее всего один раз в жизни – в ту ночь, когда Кордеро держал ее в своих объятиях. В прошлый раз она решила, что ей снится какой-то сладкий сон, но сейчас ощущение повторилось. Селин бросало то в жар, то в холод, странное томление, которое она не могла точно определить или объяснить, охватило ее. Не раздумывая, девушка качнулась ему навстречу и только в этот момент, осознав, что сделала, почувствовала, как заполыхало ее лицо. К счастью, в лунном свете ее смущение оказалось незаметным.
Корду ужасно хотелось, чтобы она занервничала настолько, что, подхватив юбки, бросилась бы прочь, в свою каюту. Он так старательно избегал ее все эти последние дни, стараясь не обращать на нее внимания за общим столом, пытаясь утопить все растущее желание в дорогих крепких напитках капитана Томпсона! Но, казалось, все его усилия приносят обратный результат. Вместо того, чтобы думать о ней как можно меньше, он думал о ней практически постоянно.
Темные волосы Селин искрились в лунном свете, а кожа казалась цвета слоновой кости. Полные, темные, соблазнительные губы блестели. Он не мог забыть ощущение ее тела в своих руках, помнил, как кровь быстрее бежала по жилам и все его естество напрягалось, когда он обнимал ее в ту штормовую ночь. Они прекрасно подходили друг другу. Нетрудно было представить, как замечательно им было бы вместе в постели.
Корд едва не заговорил с ней об этом снова, но потом решил, что если она и не откажет ему прямо, то согласится только оттого, что у нее нет выбора. Внезапно он понял, что для Селин очень важно прийти к нему потому, что она сама захочет получить то, что он сможет ей дать, а не потому, что она посчитает это своим долгом.
Корд продолжал смотреть на ее соблазнительный рот, нежные щеки, черные ресницы, но позволил себе ласкать ее только взглядом. Он медленно перевел взгляд на ее прекрасную шею, туда, где пульсировала нежная жилка, а потом на великолепные покатые плечи. В темноте он не мог как следует рассмотреть цвет ее платья, но это было что-то светлое и нежное, как ее кожа в лунном свете. Глубокий вырез достаточно открывал мучительно дразнящие холмики ее грудей, и Корд почувствовал, что кровь закипает в его жилах и стучит в висках. Платье, изящно собранное под высокой грудью, ниспадало струящимися складками и еще больше подчеркивало ее прелесть. Даже ветер участвовал в этом соблазнительном зрелище, играя мягкой тканью юбок, облегающих стройные бедра.
Корд с трудом сглотнул и отвернулся, сжав ладонями перила. Он тяжело вдыхал соленый морской воздух. Тысячи маленьких
– О нет!
Он повернулся на крик Селин и обнаружил, что она, опустившись на колени, пытается поднять одну из скользких летающих рыбок, упавшую на палубу. Рыбка лежала на боку, ее подобные крылышкам плавники навсегда замерли, в невидящем черном глазу отражалась луна.
– Она мертва, – безразличным тоном произнес Корд.
– Не может быть. – Селин вытянула руки, перегнулась через перила, и рыбка соскользнула в воду. Еще минуту серебристые чешуйки переливались в лунном свете, и наконец безжизненная рыбка осталась где-то позади корабля.
– Как печально, – тихо сказала она.
– Это только рыба, Селин. У нее мозги размером с горошину!
– Тебе не трудно постоянно сохранять такую бессердечность?
– Ты огорчена, потому что я не горюю о летающей рыбе?
– Если я позволяю себе чувствовать по-настоящему, это не дает тебе права высмеивать меня.
– Что ты хочешь сказать?
Она смотрела на него не отводя глаз и, казалось, тщательно взвешивала каждое свое слово.
– Почему ты бежишь от собственных чувств, Кордеро? Почему заливаешь свою боль вином?
Она так старалась не задеть его, что он какое-то время хранил молчание.
– Я начинаю думать, что ты действительно ведьма. – Он оторвался от перил и сделал шаг к девушке.
Длинные распущенные волосы развевались на ветру, лунный свет подчеркивал красоту лица и фигуры – он почти поверил, что она обладает чарами, недоступными ни одной смертной женщине. И понял, что она околдовала его.
Корд думал, что Селин постарается отстраниться, однако она не пошевелилась и только наблюдала, как он сокращает разделяющее их расстояние. Разум приказывал ему остановиться. Желание толкало вперед.
Он обнял Селин и накрыл ее рот своими губами, и это был не нежный первый поцелуй кавалера, пытающегося соблазнить девственницу, это был дерзкий и требовательный поцелуй страстного мужчины, готового отдать все обмен на то, что может дать ему настоящая женщина. Его губы прижались к ее мягкому пухлому рту, он обхватил голову Селин ладонями, запустив пальцы в ее пышные волосы. Его язык разомкнул ее сжатые губы, проник в теплую, сладкую глубину ее рта, имитируя то, что он мечтал сделать с ее телом. Девушка застонала и прижалась к нему. Корду показалось, что он погружается в неведомые глубины, ее близость подействовала на него так, как никогда не действовала близость ни одной женщины. Он внезапно испугался. Испугался настолько, что мгновенно отпустил ее.
Селин бессильно прижалась к перилам и постаралась прийти в себя. Она смотрела прямо на Корда. От этого поцелуя у нее в голове не осталось ни одной мысли, казалось, что в мозгу просто плывут одно за другим облака, точно такие же, что плыли сейчас по ночному небу. Уже несколько минут назад она поняла: Корд собирается ее поцеловать, но что на свете могло сравниться с тем, что он только что сделал?!
Мир вокруг Селин наполнился новым смыслом. Звуки корабля, плеск волн, запах моря и легкий аромат цветов, распустившихся где-то на далеком острове, – все это смешалось с ощущением рук Корда, запутавшихся в ее волосах, и горьким вкусом рома на его нежных губах и горячем языке. От него пахло солнечным светом, солью и крепким ромом.