Мечтатели
Шрифт:
– Очевидно, это проливает новый свет на предмет, – сказал Лазар, протягивая копию соседу. – При всем уважении к Моргану, Мишель, я думаю, что мы втроем установили отношения, которые надо продолжить.
– Я рада слышать это, Пьер.
Мишель искренне радовалась, но все в ней обмерло, когда она узнала, откуда прибыл Монк. Это был ответ на сон, который она видела каждую ночь.
После того как Эмиль Ротшильд прочитал листок, он вызвал официанта и заказал из легендарного винного погреба ресторана лучшую бутылку
– Я думаю, это будет уместно, – сказал он важно. – В конце концов, прийти к отвечающей интересам сторон цифре – это простая формальность.
– Джентльмены, я не могу быть более согласной, – сказала Мишель.
Когда вино было налито, она подняла стакан.
– За новые горизонты…
Потом она посмотрела на Монка.
– И старых друзей, с которыми идти к этим горизонтам!
– Когда ты прибыл сюда?
Они стояли перед балконом в спальне Мишель, глядя друг на друга и боясь друг к другу притронуться.
– Я все еще не верю, – прошептала Мишель. Она протянула руку и погладила его щеку.
– Верь, – сказал Монк и наклонился, чтобы поцеловать ее. Когда губы коснулись ее затылка, мурашки пробежали по телу Мишель.
– Господи, я забыла, как это бывает, – выдохнула она.
Мишель отступила и медленно расстегнула пуговицы и крючки платья, оно упало на пол. Она стряхнула с себя шелковую нижнюю юбку, потом протянула руку, взяла руку Монка и положила ее на свою грудь.
– Я не позволю тебе уехать снова, – сказала она.
– Я не собираюсь уезжать, – хрипло ответил он. Мишель вздохнула и обвила руками его шею, ведя его рот между своих грудей. Их любовь была нежной, каждый был едва способен поверить, что другой – реален.
Потом, когда он все еще был внутри нее, Монк сжал ее лицо в своих ладонях, вытирая ее слезы большими пальцами рук.
– Почему ты плачешь? – прошептал он, вглядываясь в ее глаза.
– Я всегда плачу, разве ты не помнишь? Даже в первый раз…
Мишель стала смотреть в сторону, потому что не могла вынести огорчения в его глазах.
– Я тебя очень люблю. Я всегда буду тебя любить.
Монк мягко выскользнул из кровати, как только рассвело, и на цыпочках прошел в соседнюю комнату. Он отвернул покрывало, чтобы увидеть спящую Кассандру. Долго он стоял так, изумленно глядя на маленькое, совершенное создание, слушая ее ровное дыхание, упиваясь этим видением, с которым ощущал свою непреодолимую связь.
«Я буду здесь с тобой, когда только могу, так часто, как я могу. Я обещаю тебе – никто, никогда не обидит тебя или твою мать».
Когда Монк вошел в кухню, Мишель уже готовила завтрак: кофе, рогалики, масло, джем.
– Она так похожа на тебя, – пробормотал он, целуя ее шею.
– Если она когда-нибудь дорастет до твоих размеров, мы ее не прокормим.
Они рассмеялись вместе, и
– Ты помнишь, что ты сказал прошлым вечером, – спросила Мишель. – О том, что сможешь остаться?
– Конечно. Журнал прекрасно делают без меня. Может быть, понадобится съездить, чтобы не выпускать из рук. Но я не останусь без тебя и Кассандры. Ты не знаешь, что это значит для меня.
Мишель положила свою руку на его.
– Как там Роза? Что, если она знает? Все, чего мы так боялись…
– Почти четыре года прошло, Мишель. Твое вдовство должно кончиться. Никто не имеет никаких оснований думать, что Кассандра – не дочь Франклина. О нашей прошлой любви никто не подозревает.
Он изучил ее лицо и кроме радости увидел тень печали.
– Сейчас это лучшее, что мы можем сделать для себя, – сказал Монк. – Бог знает, намного ли это больше того, что мы имели раньше.
Некоторое время они ели молча, потом Мишель фыркнула.
– А ты серьезно ходил к Моргану?
– Держи пари, что ходил. Выражения лиц Ротшильда и Лазара…
Над этим посмеялись тоже, потом Мишель начала расспрашивать его о Нью-Йорке.
– Да все то же – за исключением того, что «Глобал» делает мешки денег из векселей и расширяется во всех направлениях сразу. Прибыль вкладывают в горное дело, бумажные фабрики, пароходные линии – ты сама перечислишь.
– Тогда, я полагаю, она забыла обо мне, – светло сказала Мишель.
Монк потряс головой.
– Ты и твой дорожный чек умерли и похоронены к сегодняшнему дню. Вместо этого ты стала сбежавшим успехом.
– Я вызываю нотку интереса? – дразнила его Мишель.
Выражение лица Монка осталось серьезным.
– Экономика – и там, и здесь – очень неустойчива. Я не полагаюсь на нее. Рынок поражен спекуляцией, в Германии ужасающая инфляция. Когда ситуация взорвется, я не хочу, чтобы ты и Кассандра оказались впутанными в нее.
– То есть ты считаешь, что расширяться не надо? – медленно сказала Мишель.
– Нет. Пусть твои офисы действуют, но долги плати быстро. Чтобы никто не был вправе отнять то, что твое.
Минутку Мишель думала над этим, потом взглянула с мягкой улыбкой.
– Вот почему ты приехал, да? Ты видишь то, чего никто не видит, и хотел предупредить меня.
– Я приехал, потому что я люблю тебя и Кассандру, – сказал Монк, потом, усмехнувшись, добавил: – Мы втроем Европу на уши поставим!
Если Мишель чем-то была озабочена в связи с прибытием Монка в Париж – так это реакцией Кассандры на него. Но беспокоиться было не о чем. Кассандра приняла Монка сразу и без вопросов. Пока Мишель была занята делами бизнеса, Монк, который сохранял связь со своим нью-йоркским офисом и иногда писал о европейских финансовых делах, проводил время с дочерью.