Мечтатели
Шрифт:
Каролин смерила его колючим взглядом.
— Не мели чепухи!
— Я не имею в виду деньги, — выразительно произнес Джордж. — В конце концов, мы с тобой оба знаем, что юридически ты не являешься членом нашей семьи. Я уверен, Салли оставит тебе щедрую сумму, но ты ведь умная девушка. Ты бы не стала ожидать большего. Нет, ты можешь потерять кое-что поважнее, чем деньги.
— С каких это пор ты считаешь, что существует нечто более важное, чем деньги?
Увы, Джордж не клюнул на эту удочку.
— Ты лишишься любви Салли, вот чего. Последние несколько месяцев она зависела только от тебя. Общалась
Джордж вряд ли входил в число самых умных мужчин в мире, однако, как и остальных Макдауэллов, его отличал тонкий нюх на такие вещи, не говоря уже о его способности доставать окружающих. Впрочем, Каролин ожидала, что он скажет что-то в этом роде.
— Меня это нисколько не беспокоит, Джордж. В Бостоне меня ждет моя квартира, и я без труда найду себе другую работу. Хотя очень мило, что ты так трогательно заботишься обо мне.
Джордж растерянно заморгал, однако, уловив в голосе собеседницы иронию, еще шире расплылся в улыбке.
— Если он самозванец, Каролин, то ты можешь его разоблачить.
— А почему именно я?
— А кто, по-твоему? Ты знала его лучше всех остальных. А сейчас эта ваша поездка в Эдгартаун — отличная возможность поближе присмотреться к нему. В случае чего ты сможешь поймать его на вранье.
— На вранье? — эхом повторила Каролин. — То есть ты не веришь, что это настоящий Александр Макдауэлл?
— Я этого не говорил. Я человек осторожный. Я наблюдаю и слушаю. Как я уже сказал, на деньги Салли я не рассчитываю. Но поскольку это деньги моей любимой тетушки, я не хочу, чтобы они прямо у меня на глазах уплыли к какому-то проходимцу.
— Как благородно с твоей стороны, — улыбнулась Каролин.
Джордж придвинулся к ней ближе.
— Послушай, Каро. Почему бы тебе после поездки в Виньярд не скатать в Нью-Йорк? По-моему, ты соскучилась по большому городу. Сколько можно киснуть здесь, в глуши? Мы могли бы там сходить куда-нибудь, славно провести время. Я знаю один замечательный марокканский ресторанчик, который тебе непременно понравится.
Каролин смерила его недоверчивым взглядом.
— С какой это стати?
— Ты могла бы рассказать мне, что ты узнала об Алексе. Можно подумать, тебе неизвестно, что ты мне всегда нравилась. — Джордж понизил голос. Теперь в нем звучала некая вкрадчивая хрипотца, которая явно была частью стратегии обольщения. — Ты очень даже привлекательная женщина, Каролин.
Но в следующий момент дверь распахнулась и в кухню вошла Тесса. Ее появление оказалось кстати, поскольку нарушило возникшую неловкость.
— Я обыскалась тебя, Каролин. Ты нам нужна. Уоррен, мама и Грейс хотят сыграть в бридж, а я не хочу участвовать в игре. Что угодно, но только не эта тягомотина!
— Нет! — Господи, что это с ней? Она уже второй раз за вечер отказала Макдауэллам и, похоже, начала входить во вкус. — Извини, я слишком занята. Пусть играют втроем.
— Какие глупости! Я уверена, что любые твои дела могут подождать, — высокомерно заявила Тесса.
— Нет. — В третий раз «нет». Каролин была настолько довольна собой, что даже сумела изобразить любезную улыбку. — Пусть сами развлекаются.
Она
Несмотря на проведенный ремонт, даже внушительный дом семейства Макдауэлл оказался недостаточно велик, чтобы вместить под своей крышей заметно возросшее число обитателей. В перестроенной комнате Алекса Макдауэлла теперь появился жилец, Тесса и Грейс, хотя и с явной неохотой, заняли старую комнату Каролин, тем самым официально лишив ее укромного уголка. Пэтси, Уоррен и Джордж пожелали занять три отдельные комнаты, и теперь их было невозможно оттуда выселить, разве что динамитом.
Это не оставило Каролин иного выбора, как разместиться на раскладном диване в библиотеке.
В иных — нормальных — обстоятельствах она не стала бы возражать. Увы, нынешние обстоятельства были далеки от нормальных.
Самым скверным было то, что в библиотеке стоял телевизор с огромным экраном и находился бар, который в дневное время слишком часто навещали два члена семейства Макдауэллов. Слава богу, Алекс здесь не показывался. «Скорее всего, он воркует сейчас с тетей Салли», — раздраженно подумала Каролин. Она не представляла, как проживет ближайшие дни или даже недели. Одна мысль о том, что ей придется провести рядом с ним в тесном салоне автомобиля несколько часов, вселяла в нее ужас. Этот самозванец пугал ее так, что она боялась даже мыслей о нем. Он лжец и обманщик — это еще мягко сказано. Она же была бессильна что-либо сделать — да что там! даже слово сказать, — чтобы помешать ему нагло использовать Макдауэллов в своих неблаговидных целях.
Странно, это такой огромный дом, и тем не менее в нем негде уединиться! Старшее поколение оккупировало гостиную, юное — библиотеку. Каролин не осмелилась вернуться в кухню даже для того, чтобы собрать рассыпавшиеся таблетки. Кроме того, ночь выдалась ужасно холодной. Бедняжка же была не в том настроении, чтобы отправиться на очередную прогулку под луной. Риск снова натолкнуться на Алекса был слишком велик.
Шел второй час ночи. Тесса и Грейс наконец решили освободить библиотеку. Каролин дождалась, когда в доме станет тихо, — хотелось убедиться, что все уже спят, — и лишь после этого прокралась на кухню, чтобы собрать таблетки.
Странно, но никаких таблеток там не оказалось. Какая-то добрая душа подобрала их все до единой. Нигде не было видно и упаковки от них. Каролин оставалось надеяться, что это сделала Констанца, которая вернулась в кухню, чтобы там прибрать. Впрочем, кто знает. А вдруг это сделала не Констанца?
Кстати, Констанца перенесла большую часть ее одежды в спальню, которую теперь занимали Тесса и Грейс, но Каролин удалось захватить охапку вещей и отнести их в редко используемую кладовку. Натянув на себя фланелевую пижаму и крепко сжимая в руке походный будильник, она направилась к не слишком удобному раскладному дивану. Большая часть Макдауэллов встает поздно, но она не допустит, чтобы кто-то из них застал ее спящей на раскладном диване в библиотеке. На окнах здесь не было ни штор, ни тюлевых занавесок. Луна же за окнами светила ярко, отражаясь от поверхности подтаявшего снега, и ее лучи били Каролин прямо в глаза, на какой бы бок она ни повернулась.