Мечта
Шрифт:
Джессику всю трясло от смеси противоречивых чувств. Она пыталась убедить себя в том, что это всего лишь сильнейший гнев на Картера. Но это было не совсем так. Картер готов был перейти грань, как раньше, много лет назад. Джессика чувствовала, что если это произойдет, то обида ее и душевная боль будут еще сильнее.
– Я ничего не сдерживаю, – тяжело вздохнув, сказала Джессика.
– Разве я не вижу? Вам едва удается себя сдержать. Вы подавлены, как никогда. – Он сразу же раскаялся в своих словах, но было уже поздно. Джессика выглядела такой несчастной, что на какой-то момент Картеру показалось, что она вот-вот расплачется. – Не надо, – прошептал Картер, подошел к Джессике и крепко ее обнял. – Пожалуйста. Простите меня. Не передать, как мне жаль, что я вас обидел. Но зачем же вы всегда вынуждаете меня говорить
Джессика молчала, с трудом сдерживая слезы. Не в силах ответить, она просто пожала плечами.
– Ну, закричите на меня, и вам станет легче. – Картер готов был пойти на что угодно, лишь бы Джессика не расплакалась. – Не молчите. Выскажите все, что обо мне думаете. Что я грубый мужлан. Что я сам не понимаю, что говорю, так как совсем вас не знаю. Выскажите мне все, Джессика. Прикажите заткнуться. Запретите совать нос в ваши дела. Пошлите меня ко всем чертям.
Но ничего подобного высказать Картеру она не могла. Джессика и сама теперь понимала, что была не права, что гораздо чаще именно она провоцировала конфликт. И в этот раз он был абсолютно прав. Она действительно с трудом сдерживала раздражение. Его правоту признать было трудно. И сейчас в свои тридцать три года Джессика испытывала еще большую душевную боль, чем когда ей было шестнадцать. И странное дело, когда Джессика это поняла, сердце ее потянулось к Картеру.
– Я прожила в доме Кросслинов всю свою жизнь, – дрожащим голосом заговорила Джессика. – Сколько себя помню, этот дом был моей крепостью. Здесь я всегда чувствовала себя спокойно и защищенно. Этот дом принимал меня такой, какая я есть, и не задавал лишних вопросов. А теперь я не в состоянии его содержать и потому вынуждена продать. – Последние слова она произнесла сдавленным шепотом. – И это так больно, Картер. По-настоящему больно. И видеть вас здесь… – Джессика вовремя поняла, что опять чуть не заговорила о том, о чем говорить не следует, и закончила последнюю фразу совсем не так, как намеревалась: – Когда я вижу вас здесь, то вспоминаю всю прожитую жизнь в этом доме. Вот почему я так сильно нервничаю. Нежность, которую Картер ощущал к Джессике до этого, вернулась. Он чуть отстранился, положил руки ей на плечи и заговорил глубоким, проникновенным голосом. Во что бы то ни стало ему хотелось ее успокоить. Такая забота о Джессике удивила его самого.
– Я понимаю, что вы сейчас чувствуете, Джессика. Ведь вы так любите этот дом. Я вас прекрасно понимаю. – Непонятно как Картеру удалось снять невероятное напряжение Джессики. – Я уверен, что у меня получится найти правильное решение, как сохранить поместье в первозданном виде и не дать ему разрушиться окончательно. Я верю, что ваш с Гордоном план сработает, и обещаю, что со своей стороны сделаю все от меня зависящее. Но поместье Кросслинов в любом случае, даже если я очень постараюсь, изменится. И понимаю, что вы не можете не чувствовать острой душевной боли. И чем дальше мы будем над этим работать, тем острее будет эта боль.
Говоря это, Картер продолжал поглаживать плечи Джессики, сам того не замечая. Джессика была одета в тонкую шелковую блузку, а ее плечи под ней были неожиданно податливыми. Картер полностью сосредоточился на том, чтобы с помощью своих прикосновений успокоить ее.
– Но ваша душевная боль станет еще сильнее, если мы будем продолжать ругаться с вами по любому поводу. – Картер решил потихоньку перейти к самому главному. – Я уже говорил вам, что в детстве совершил много ошибок. Если бы я мог повернуть время вспять, я бы все исправил. – Не понимая, зачем он это делает, Картер поправил выбившуюся из-под черепаховой гребенки прядь волос Джессики. – Но я не могу. Прошлого не исправишь, но в моей власти не допускать ошибок в настоящем и будущем. Вернее, попытаться не допускать. Возможно, когда-нибудь я опять сделаю что-то не так. Я очень импульсивный человек, да вы, наверное, и сами это заметили. – Он слегка развернул ее к себе, чтобы видеть лицо. Ее взгляд стал более открытым, и Картер, приободрившись, заговорил еще нежнее: – Я стараюсь быть более терпимым и вежливым в настоящем. Потому что настоящее – та область, которую я могу исправить. Поэтому, если я допущу какую-нибудь бестактность, не стесняясь, указывайте мне на нее. Давайте станем более открытыми по отношению
– Я бы хотел работать с этим проектом, – продолжал Картер. Теперь он не смотрел ей в глаза, но буквально пожирал взглядом каждую черточку лица Джессики. – Я бы хотел заняться этим домом, но сначала вы должны решить для себя, ранит ли вас перспектива работать со мной больше всех ваших неудач или нет. Если это действительно так, – закончил свою длинную тираду Картер, удивляясь нежности и мягкости щек Джессики под его стремительно двигавшимися пальцами, – я уйду из вашей жизни.
Теперь палец Картера касался уголка губ Джессики. В нерешительности он остановил движение своего пальца, не зная, двигаться дальше или нет. Неожиданно в голову Джессике пришла мысль о том, что они находятся в опасной близости друг от друга. У нее перехватило дыхание оттого, что Картер ласкает ее, как женщину, к которой он испытывает влечение. А она сама принимает эти ласки, как будто тоже испытывает к нему желание.
И все же Джессика не могла заставить себя сдвинуться с места. Кровь стучала у нее в висках. Она попыталась отстраниться от Картера, но все ее попытки были бесплодны, словно непонятная сила парализовала ее тело. Картер дарил ей тепло. Рядом с ним она чувствовала себя не такой одинокой. И еще рядом с ним она ощущала себя женщиной.
Картер и сам удивлялся тому женскому началу, которое теперь исходило от Джессики. Она всегда была для него почти бесполым существом, но, когда он положил руки ей на плечи, что-то изменилось. Нет, это случилось раньше, когда Джессика занервничала, а он хотел помочь ей как-то с этим справиться. Он почувствовал себя защитником. Раньше он никогда не испытывал ничего подобного ни к одной женщине. Возможно, потому, что все женщины, которых он когда-либо знал, были очень сильными, самостоятельными и никогда бы не позволили обстоятельствам сломить себя. А ему всегда хотелось ощущать себя необходимым. Он прекрасно понимал, что у Джессики это не более чем минутная слабость. Но у них есть общее дело.
Впрочем, Картер решил отложить важный разговор до более подходящего момента, потому что сейчас Джессика выглядела слишком смущенной. Настолько смущенной, что могла в любую минуту сбежать от него, а Картер очень этого не хотел. Медленно, словно сомнамбула, он убрал руки с лица Джессики.
В следующее мгновение Джессика опустила голову, поднесла дрожащую руку к носу и поправила очки.
– Простите, – прошептала Джессика, боясь, что Картер неверно истолкует ее поведение. – Сама не понимаю, что на меня нашло. Обычно я лучше себя контролирую.
– Но у вас были причины для того, чтобы так нервничать, – спокойно возразил Картер. – Любой человек когда-нибудь выпускает свои эмоции из-под контроля.
Джессика не могла поднять на него глаз. И не могла сказать ему ни слова – воздух был наполнен чувственной аурой, исходившей от Картера. Джессика подпала под власть этой ауры, и ничего поделать с этим было невозможно. Наконец, проклиная себя за слабость, Джессика откашлялась и заговорила:
– Я… м-м-м… я сварила кофе. Не хотите ли чашечку?
Но Картеру просто необходимо было выйти на улицу и подышать свежим воздухом. Находиться так близко к Джессике он больше не мог. Слишком уж она была слаба и уязвима, и слишком сильно его влекло к ней.
– Может быть, нам лучше немного пройтись? – предложил Картер. – Так нам проще будет обсуждать план, который вы набросали для меня. Вы ведь его подготовили перед нашей встречей, не правда ли?
На этот раз Джессика открыто посмотрела ему в глаза:
– Да.
– Прекрасно.
Ему вспомнился легкий шелк блузки Джессики, когда он гладил ее плечи. Хотя на ней была шерстяная юбка до середины икры, черные плотные чулки и домашние теплые туфли, но тонкая шелковая блузка, красиво обрисовывающая ее грудь, не могла защитить Джессику от холода.