Мечта Мира
Шрифт:
— Высока ставка или низка, а я согласен, — ответил Менепта. — Моя сестра слишком долго смеялась надо мной. Она увидит теперь, что вся ее женская хитрость не поможет ей превзойти меня в игре, что сын моего царственного отца, будущий Фараон, — выше всякой женщины. Я принимаю твой вызов, Мериамун!
— Хорошо, царевич, — вскричала она, — после солнечного заката ты найдешь меня в моей первой комнате. Возьми с собой писца, чтобы отмечать игру. Реи будет судьей. Но не пей вина сегодня вечером! Иначе я выиграю твою ставку!
Менепта ушел, а Мериамун
Солнце зашло, и два часа спустя Менепта пришел в сопровождении писца, найдя Мериамун уже готовой к игре. Перед ней на столе лежала квадратная доска. Он молча сел и спросил, кто начнет игру.
— Погоди, — возразила Мериамун, — надо приготовить ставки!
Сняв с головы царственную змейку, она распустила свои дивные волосы и передала мне свою ставку. «Если я проиграю, — заметила она, — то никогда не буду носить царственный уреус!»
— Пока я жив, ты не будешь его носить! — отвечал Менепта, снимая свой уреус и подавая мне.
Между обоими уреусами была значительная разница. На короне Мериамун была одна змея, а Менепты — двойная.
— Да, Менепта, — произнесла Мериамун, — быть может, Озирис, Бог смерти, ожидает тебя; он ведь любит великих людей. Начинай игру!
При этих зловещих словах Менепта нахмурился, но с готовностью начал игру. Мериамун играла спокойно и небрежно. Менепта выиграл первую игру и с криком «Фараон умер» сбросил пешки с доски.
— Каково я играю! — сказал он насмешливо. — Совсем по-женски: вы умеете нападать, но не защищаться.
— Не хвались, Менепта! — перебила Мериамун. — У нас две игры впереди. Я начинаю!
Вторую игру выиграла Мериамун и, крикнув «Фараон умер», сбросила пешки с доски. Менепта нахмурился, пока я устанавливал доску и пешки, а писец отмечал игру.
Очередь была за Менептой начинать третью игру.
— Клянусь священными богами, — вскричал он, — я принесу им богатые дары в знак победы над тобой!
— Клянусь священной богиней мести, — ответила Мериамун, — которой я молюсь ежедневно, я выиграю!
— Тебе бы надо клясться головой кошки, — произнес он насмешливо.
— Да, это верно, в особенности, если кошка одолжит мне свои когти. Играй же, царевич Менепта!
В конце игры, после долгой борьбы, когда Мериамун потеряла большую часть своих пешек, лицо ее вдруг озарилось радостью. Казалось, она что-то решила в своем уме.
Пока Менепта велел принести вина и пил его, она полулежала на своем резном кресле, не сводя глаз с доски, потом сделала такой удачный ход, так тонко выполнила намеченный ею план игры, что Менепта стал в тупик и проиграл. Напрасно призывал он богов и клялся соорудить небывалый по роскоши храм.
— Боги не слышат тебя! — смеялась Мериамун. Тогда он начал проклинать все и всех и пил вино.
— Глупцы ищут мудрости в вине, но только мудрецы находят ее! — продолжала она. — Смотри, царственный брат, «Фараон
Мериамун встала, выпрямилась во весь рост и стояла так, освещенная светом ламп, с царственным уреусом на челе, смеясь над Менептой и протягивая ему свою маленькую руку для поцелуя. Она была так прекрасна, что Менепта перестал клясть богов и судьбу свою и удивленно смотрел на нее.
— Клянусь Пта, ты очень хороша! — вскричал он. — Я прощаю отцу его мысль сделать тебя моей супругой и царицей!
— А я никогда не прощу ему этого! — возразила Мериамун.
Но Менепта выпил слишком много вина.
— Ты будешь моей царицей, — произнес он, — и поэтому я поцелую тебя! По праву сильнейшего, я это сделаю! — и прежде чем Мериамун успела отскочить, обнял ее и поцеловал прямо в губы.
Мериамун побледнела, как мертвец. Сбоку у нее висел кинжал. Она быстро схватила его и ударила им Менепту. Если бы тот не успел отступить, то наверное был бы убит. Вместе с этим она крикнула: «Вот тебе, царевич, твой поцелуй!»
Ей удалось только проколоть его руку, и я схватил ее и удержал от вторичного удара.
— Змея! — произнес Менепта, побледнев от страха и ярости. — Я еще поцелую тебя, все равно, хочешь ли ты этого или нет! А за рану ты мне дорого заплатишь!
Она тихо засмеялась: ее гнев прошел. Я побежал за врачом, чтобы перевязать руку Менепты.
— Царственная госпожа, что ты наделала? — сказал я Мериамун, когда вернулся к ней. — Ты знаешь, что твой божественный отец предназначил обвенчать тебя с Менептой, которого ты ранила!
— Я не хочу этого, Реи! — ответила она. — Не хочу этого тупицу, который называется сыном Фараона. Кроме того, он мой сводный брат, и я не могу быть женой брата. Сама природа возмущается против этого обычая!
— Это нельзя изменить, госпожа! Таков обычай страны и царственного дома, такова воля твоего отца. Боги, твои предки, были обвенчаны, согласно этому обычаю: Изида стала супругой Озириса. Великий Аменемхат установил его и за ним все праотцы и весь их род. Подумай только, — я говорю это тебе потому, что люблю тебя, как родную дочь, — ты не можешь избежать этого, ведь ложе Фараона— это ступень к царскому трону. Ты любишь власть, а это — ворота могущества. Быть может, хозяин ворот умрет, и ты будешь одна сидеть на троне!
— Ах, Реи, ты говоришь, как советник царей! Как я ненавижу его! Ведь я могу руководить им, я знаю это! А наша игра сегодня ночью: все будущее было на этой доске. Смотри: его диадема на моем челе! Быть может, так должно быть, я отдамся ему, хотя ненавижу его. Я начну новую игру, и ставкой будет жизнь, любовь и все, что мне дорого, и выиграю… Уреус будет принадлежать мне, так же как двойная корона древнего Кеми, и я буду править страной, как Хатшепу, великая царица я сильна, а сильному боги даруют победу!