Мечта империи
Шрифт:
– Принцип свободы печати сохраняется. Ты можешь оправиться со своим сообщением в редакцию «Девочек Субуры» или в «Гладиаторский вестник» или в любой другой вестник. Я уверен, тебя там напечатают.
– В «Римские братья»… – прошептал едва слышно Квинт.
– Что? – переспросил Викторин, не расслышав.
– Так, ничего. Вспомнил одно название. Нет, боголюбимый доминус Викторин, все эти издания мне не подходят. На их страницах мое сообщение будет выглядеть как очередной вымысел. Мне нужна «Акта диурна» и ее репутация. Новость лишь тогда становится новостью, когда
– Не тебе решать судьбу Рима, Квинт.
Фрументарий поднялся, понимая, что разговор закончен.
– Как угодно. Но я в свою очередь сделаю все, чтобы лаборатория Триона закрылась.
– Тебе это не удастся, – предрек Викторин.
«Мне нужен союзник», – подумал Квинт с тоской.
Куда-то так торопился бог торговцев, покровитель дорог, путей сообщения, воров и жуликов всех мастей. Но, как ни торопился, два гения, в ореоле платинового сияния настигли его и, подлетев с двух сторон, ухватили за локти. Не помогли ни крылатые сандалии, ни шлем – гении оказались куда проворнее.
«Старею», – подумал Меркурий.
В ярком летнем небе людям они казались тремя легкими облачками, примчавшимися неведомо откуда и неожиданно повисшими неподвижно, будто зацепились за иглы огромной пинии.
Меркурий узнал гениев. Оба принадлежали бывшим гладиаторам. Один – сенатору Элию, второй – Юнию Веру. У Гюна замотана белым рука, у Гэла – плечо. Ясно, что гении побывали в изрядной переделке. Интересно, кто так их отделал? Но Меркурий счел за лучшее не спрашивать. А гении окутывали его прочной платиновой нитью, как приготовленного для жертвоприношения ягненка. Меркурий не на шутку перетрусил. Не исключено, что гении в самом деле собираются его принести в жертву?! Меркурий повис, как куколка, в платиновом коконе. Наружу высовывалась лишь голова в шлеме с крылышками.
– Перун у него… – сказал Гюн.
– Ребята, я не сделал ничего предосудительного. Да, я украл перун у Юпитера. Но я и раньше это проделывал. А сегодня перун мне просто необходим, чтобы испепелить одно мерзкое место. Там сделали такую штуку, которая может уничтожить не только людей, но и богов. Может, вы слыхали про академика Триона? Он хитроумен, как Улисс и так же беспринципен. Если я не спалю его гнездышко, мир рухнет в Тартар. Вы мне поможете, правда? Не хотелось бы вмешивать в это дело Юпитера. Старик рассердится. А он страшен в гневе! Уж в этом я могу вам поклясться.
– Все и так рухнет в Тартар, зачем же суетиться! – засмеялся Гюн.
– Значит, мой счет в банке Пизона исчезнет. Жаль! Мне мои сбережения никто не компенсирует.
Гении засмеялись, а Меркурий попытался вырваться. Но не получилось. Гении гладиаторов были сильны. Гораздо сильнее своих подопечных. В небе над ними, видимый только посвященным, сиял Небесный дворец. Но на помощь Меркурию никто не спешил. Богам глубоко плевать на все, что происходит ниже фундамента их обители.
– Зачем вам перун? – Меркурий все еще надеялся перехитрить гениев.
– Мы задумали одно жертвоприношение. Думаю, бог на алтаре будет смотреться
– Бог в качестве жертвы – замечательно! – кивнул Гэл. – И какой бог! Бог торговцев и обманщиков, покровитель дорог, сопровождающий души умерших в царство мертвых.
– Этот новый мир будет миром торговцев и мошенников, – сказал Гюн.
– И еще – путешественников и бродяг, – добавил Гэл.
– К тому же самым любимым их занятием будет отправлять людей в Тартар, – сказал Гюн. – у нашего Меркурия много обязанностей, так что новый мир будет разнообразен.
Неужели боги не слышат этих наглых речей? Где златокудрый Аполлон с его смертоносными стрелами? Или мудрая Минерва с ее копьем? Почему они не поразят наглецов? Может, хотят дослушать этот бред до конца?
– Ребята, какие вы оба прохвосты! У таких приличных с виду людей гении – проходимцы.
– Все в мире основано на контрастах, – хмыкнул Гюн.
– Если бы у сенатора Элия был бы еще благородный гений, сенатор Элий сломал бы себе шею, – поддакнул Гэл. – А ты, приятель, перетрусил. Не бойся, мы тебя разыграли. Ты слишком стар и нам не подходишь. Новые миры создаются молодыми душами. Мы подыскали иную кандидатуру. Юная душа, наполовину человеческая, наполовину гениальная. Прекрасное сочетание. Новый мир будет безумен и глуп одновременно. Хочешь быть там богом? Мы можем взять тебя с собой.
Меркурий с тоской посмотрел вниз – на золотистые, зреющие поля, на зеленые кудри виноградников, на темные шапки вековых дубрав. Неужели всего этого не будет? И форума не станет, и самого Рима? Мраморных храмов, базилик и терм? Великолепных рынков, фабрик и банков? Ни дорог? Ни придорожных гостиниц? Ни железнодорожных станций? Ни индустрии, ни путешествий? Ничего, чему он покровительствовал так успешно. Все божественные труды пропадут зазря! Только изверг мог придумать такое!
– Каков будет наш мир, мы еще не знаем, – поведал Гэл. – Но, скорее всего, мало похожий на нынешний. Тебе в нем понравится.
Гюн подбрасывал на ладони смертоносный перун Юпитера, и Меркурий в ужасе наблюдал за его забавой. Что будет, если гений уронит перун на землю? Даже бог не мог представить, что при этом случится.
– А Трион? И его лаборатория? – Задавая вопросы, Меркурий пытался помахать крылышками на сандалиях – вдруг удастся улететь? Но платиновая паутина намертво спеленала щиколотки. Крылышки даже не трепыхнулись.
– Трион исчезнет, когда мы воспользуемся его изобретением. Так же как и весь этот мир и его наука. Науки вообще не станет. Будут лишь суеверия.
Меркурий вздохнул с облегчением. Хотя бы от одной опасности они избавятся. Но Меркурий не был уверен, что от меньшей. Бог торговли, сам изрядный жулик, не верил гениям. Они слишком похожи на богов. Но они – не боги. В этом вся загвоздка, и потому им очень хочется стать богами. И то, что они задумали, пугало покровителя торговцев не меньше, чем изобретение Триона.
Гэл схватил Меркурия за шиворот и поволок беспомощного, неведомо куда. А Гюн вместе с перуном Юпитера помчался по своим делам.