Мечом и сердцем
Шрифт:
За более чем две недели, прошедшие с момента нашей совместной охоты, я успел войти в график почти круглосуточной деятельности, привычный альтам, освоился в огромном поместье, но так и не понял, кто же тут для меня жарит мясо и вообще готовит привычную человеческому желудку пищу. Никого из людей в доме не было, так что мне оставалось подозревать гномов, но что-то слабо верилось в их любовь к человеческому кулинарному искусству. Мною они были замечены за потреблением только одного человеческого продукта, и был он, как несложно догадаться, чрезвычайно спиртосодержащим. Гномы даже пытались меня привлечь к этому делу, но я хорошо усвоил урок двух альт, и старался жить в их доме по их правилам,
Вот и сейчас мой обед не был сдобрен солидной крынкой вина, как некогда частенько бывало в офицерской казарме. Мясо, картофель и зелёный салат были призваны утолить голод и снабдить тело необходимой энергией, которой с моими запредельными физическими нагрузками вечно не хватало. На ум пришла интересная мысль, и я решил кольнуть мило рвущую клыками мясо и заедающую его травками Викторию.
– Милая, альты не дают мне вина, теперь ещё и этот салатик... Думаешь, такая пища поможет мне самому стать альтом?
– Котик, я тебя не держу - иди и надирайся хоть до поросячьего визга. Только...
– женщина сделала паузу, чтобы откусить ещё кусочек мяса, при этом очень эффектно облизав выступившую на мясном шматке кровь, - мне при этом на глаза не попадайся.
Мы поулыбались друг другу, оценив шутливую пикировку, а затем возлюбленная решила меня немного пожурить.
"Я же научила тебя общаться мысленно. Так принято у альт, почему же ты даже наедине со мной избегаешь этого?"
– Наедине я предпочитаю слышать твой божественный голос. Почему ты так упорно прячешь от меня его созвучия?
– на мой комплимент, сдобренный солидной порцией эмоций, женщина расплылась в улыбке, даже зажмурилась от удовольствия.
– Хотела тебя повоспитывать, а вместо этого опять таю от твоих слов. Никак не могу привыкнуть к такой беззащитности перед обаянием человека, пусть и возлюбленного, - пожаловалась мне альта, отпив из фужера родниковой водички.
– У меня другая проблема: временами мне сложно сдерживать свой норов, но ради тебя я очень стараюсь. Насчёт же голоса... Дело не только в твоём голосе, мне вообще кажутся дикими эти молчаливые разговоры, словно и не живые создания общаются. Ты ведь никогда не смотрела на общение альт с точки зрения людей и иных созданий, привыкших к шумному говору?
– мне хотелось довести до свой женщины все нюансы моего отношения к затронутому ею вопросу, и по выражению лица и эмоциональному фону я видел, что это мне удаётся.
– Голос не только передаёт слова и эмоции, он ещё как фон, гасит окружающие звуки, преодолевает их, создаёт живость, веселье. Возможно, это только иллюзия, привычка, но очень сложно от неё избавиться, жизнь без этой привычки оказывается менее яркой.
– Ты прав, котик, - с оттенком задумчивости изрекла альта, крутя в руках пустой фужер.
– Мы, альты, слышим не только голос, но и эмоции друг друга во всём их многообразии, и это становится частью мысленной беседы, дополняет и оживляет её. Ты же ещё не скоро сможешь слышать всю гамму эмоций, поэтому с моей стороны в самом деле жестоко требовать от тебя мысленного общения. Значит, решено: когда возможно, будем общаться вслух; и сёстёр я попрошу обращаться к тебе только вслух.
– Сказав это, женщина оторвала взгляд своих гипнотически прекрасных глаз от фужера и заглянула в мои глаза. Я тут же ощутил, что по-настоящему волнует её вовсе не форма общения, и этим вопросом она лишь оттягивает момент начала по-настоящему серьёзного разговора. Альта тут же подтвердила промелькнувшую догадку.
– Но сейчас всё это не важно, у меня к тебе есть одно не слишком приятное известие. Не хочу ходить вокруг да около, поэтому скажу прямо: нам пора отправляться в Альтрию.
Я в задумчивости откинулся
Вопрос действительно стоял нешуточный: всю свою сознательную жизнь я посвятил службе Империи, воспринимал её глубоко своей, а тут вдруг меня увольняют с военной службы, и торчу я теперь полузатворником в доме синеволосой альты. Но, так или иначе, я нахожусь в своей родной стране, более того, в её столице, и потенциально имею возможность в любой момент пообщаться с соотечественниками. Плевать, что Виктория днями и ночами занимается моим обучением и составляет компанию в тренировках с мечом, - в случае необходимости можно и поставить вопрос ребром, а то и просто пригласить её в какое-нибудь местное увеселительное заведение.
Да и никогда раньше мне не доводилось покидать пределы Империи. Пусть родом я был из соседней Глации, но всю сознательную жизнь провёл именно здесь, не воспринимая Глацию за родину. Кроме того, мне вообще не приходилось выезжать в соседние страны, если, конечно, не считать регулярных рейдов на оркские и варварские территории, но таковые явно не тянули на полноценную иммиграцию. В результате весь мой внутренний мир восставал против отъезда с привычной родины.
С другой стороны... Император же явно дал понять, что жизнь и счастье Виктории волнуют не только меня, но и его, как главу государства, следовательно, сопровождение возлюбленной можно считать связанным с интересами короны. Но всё это будет банальной отговоркой, попыткой совершить сделку с совестью. Другой вопрос, возлюбленная не говорила об окончательном переезде. И я зацепился за эту призрачную соломинку.
"Надолго?" - задал я только один вопрос.
"Не знаю. Всё будет зависеть слишком от многих обстоятельств. Тебе так тяжело расставаться с родиной?" - в её мысленном голосе звучало столько участия и грусти, она буквально разрывалась между моим душевным спокойствием, своими собственными резонами и не совсем ещё понятным мне долгом связующей.
"Не надо, милая, не терзайся", - моё сердце сжалось от глубины охвативших женщину переживаний, я был ими просто раздавлен.
– "Если это так важно для тебя, то я поеду без вопросов. В конце концов, меня здесь ничто не держит, император приказал заботиться о тебе, так что даже интересы короны я не предаю своим отъездом".
Я буквально подскочил со стула и в считанные мгновения оказался возле неё, сжал в объятиях и зарылся лицом в роскошную гриву волос, привычным жестом раздвигая металлические составляющие боевой косы. Хотелось сказать ей что-то тёплое, нежное, но кроме голых эмоций ничего другого на ум просто не приходило, - так меня зацепили эта её забота о моих чувствах и связанные с ней переживания.
"Какой всё-таки великий дар судьбы - наша любовь", - моя альта немного успокоилась, и теперь откровенно наслаждалась нашей близостью. Она тёрлась о меня, гладила ладонями мои руки, и во всём её облике чувствовалось какое-то первозданное счастье.
Всласть наворковавшись и наласкавшись, мы немного успокоились, так что вновь смогли перейти к насущным вопросам.
– И когда ты планируешь отправиться в путь, милая?
– спросил я уже без тени эмоциональности, с сухим деловым интересом.
– Завтра, с рассветом, - невинно проворковала моя возлюбленная.
– Тогда придётся отменить все наши тренировки, мне необходимо сделать прощальные визиты хорошим знакомым.
– И ты не составишь мне компанию во время ночной охоты?
– ещё более невинно поинтересовалась прелестница.