Мечник
Шрифт:
Что же, выходит, хотя осознавать это очень неприятно, что тер Берин относительно мачехи мне дал дельный совет: если я с ней не разберусь, то она разберется со мной. И даже никаких угрызений совести испытывать не будет. Таковы реалии этого жестокого мира.
Только вот я являюсь продуктом совсем другой реальности, и мысль о хладнокровном убийстве женщины, даже замышляющей против меня плохое, все еще не укладывается в моей голове. И ладно еще Амелия, но мой малолетний брат вообще ни в чем не виноват, так что ж его — просто «за компанию» с мамашей? И как потом с этим жить?
Чувствуя,
И стоило только мне об этом подумать, как до моих ушей донесся какой-то шорох. Внутри у меня вмиг похолодело от страха. Резко развернувшись и судорожно вцепившись в рукоять меча, я замер в напряженном ожидании.
Клинок очень быстро напомнил о себе: приятное тепло потекло в руку, через несколько мгновений распространившись по всему телу. Страх медленно ушел, уступив место уверенности в себе. Не знаю, как и почему, но теперь я чувствовал, что справлюсь с любой угрозой. Даже если из-за надгробных памятников предков сейчас выползет пятеро-шестеро убийц, даже если из темноты вылетит арбалетный болт. Интересно, имеет ли эта уверенность под собой реальную подоплеку или это нечто сродни боевому наркотику — адреналин в кровь накачивает, физически бодрит, — а дальше уже все зависит от твоего мастерства? Проверить бы, да страшно. И хочется, и колется.
— Лорд Кейлор, — послышался из глубины склепа испуганный шепот. Фу-ты ну-ты, кажется, ребенок!
— А ну выходи, пока я тебя в ледяную статую не превратил! — сурово заявил я.
Из-за одного из каменных надгробий осторожно показалась нескладная мальчишеская фигура. Судя по росту — лет шесть-семь, не больше.
— Я Сезар, брат Марии, — настороженно озираясь, прошептал пацаненок, — тера Амелия ушла?
— Не волнуйся, я здесь один. А ты? — усмехнулся я, не спеша расслабляться и продолжая всматриваться в полумрак склепа.
— Я тоже один, меня Мария послала.
Мария — молоденькая стряпуха с замковой кухни. Мы с ней… Вернее, Тео с ней… Тьфу, совсем запутался. В общем, обжимались мы с ней пару раз в мой последний приезд. Вроде как симпатизировала она мне. Хотя… как отказать молодому лорду? Хорошо, хоть дальше дело не зашло.
— И для чего же она тебя послала?
— Она велела передать, что за ужином специально для вас подадут ваши любимые пирожки с квашеной капустой. Не нужно их кушать! — смешно округляя глаза, Сезар еще понизил голос. Да оно и понятно, пацан здорово рискует. Как, впрочем, и его сестра.
— Ясно. А как ты узнал, что я сюда приду?
— Так батюшка же здесь ваш! — удивленно пожал плечами Сезар.
— Ах да, конечно.
Глупость сказал. Понятное дело, что я должен посетить могилу отца. И, с большой долей вероятности, должен захотеть побыть здесь один.
— Спасибо, Сезар! Держи! Это для тебя, это для сестры! — я вручил отважному мальчишке медную монету для него и серебряную для Марии. — Только отдай ей так, чтобы никто не видел!
Пацан схватил деньги, и в следующее мгновение они уже исчезли у него за пазухой.
— Сделаю! — он важно кивнул головой, потом спохватился и поклонился мне: — Спасибо, тер Кейлор!
— Вам спасибо. Кстати, куда делся Вальтер?
— Так его в деревню отправили, старостой.
— Понятно.
Не факт, что старый служака симпатизирует мне, но строить при нем планы по моему устранению со стороны Амелии с компанией было бы весьма опрометчиво. Вот и выставили его из замка — вроде и не выгнали совсем, но и доживать свой век в доме лорда не оставили.
Из усыпальницы я возвращался, уже не особо таясь от посторонних взглядов. Если меня хотят отравить, то вряд ли станут убивать до ужина. Пирожки с квашеной капустой — какая прелесть! Особенно учитывая тот факт, что это прежний Тео их любил, а я так терпеть не могу. Так что с большой долей вероятности даже не прикоснулся бы ним и без предупреждения Марии. Но зато теперь я точно знаю, что меня собираются отравить, причем прямо сегодня. Что ж, предупрежден — значит вооружен. Нужно как-то пережить вечер и ночь, а завтра уже буду все время держаться рядом с людьми городского магистрата да с ними и покину замок.
Вернувшись в свою комнату, я внимательно осмотрелся. Самое обычное помещение: каменные стены, обтянутые старыми гобеленами, узкие окна, которые на ночь полагалось закрывать деревянными ставнями, высокие потолки, три тяжелых настенных подсвечника на всю комнату да один подсвечник поменьше — на столе. Из мебели — здоровенный сундук в углу для хранения вещей, грубо сколоченный стол да две подобного же качества лавки при нем. Ну и кровать с балдахином — несомненно, самая роскошная вещь в этой комнате. Весь мой невеликий багаж был аккуратно уложен поверх сундука. Никаких изменений за время моего краткого отсутствия заметно не было, но это еще ни о чем не говорило.
Компактный трехзарядный арбалет гномьей работы и небольшой запас болтов к нему, упрятанных в компактный кожаный подсумок, я уложил поверх балдахина в уголке. Плотная ткань совсем чуток провисла под тяжестью оружия. Долго задерживаться на ужине я не намерен, а если кто-то в это время пожалует досматривать мою комнату, то сюда полезет в последнюю очередь.
После этого я еще аккуратно простучал все стены на предмет каких-то потайных ходов, но ничего не обнаружил. Да и в памяти не всплывало никаких сведений на этот счет, так что единственным доступным входом в комнату можно было считать дверной проем. Сама же дверь, хотя и не выглядела особенно надежной, запиралась изнутри на массивный железный засов, отпереть который из коридора не представлялось возможным. Так что в комнате я мог себя чувствовать в относительной безопасности. Что ж, мне бы ужин пережить да ночь продержаться…