Мечи с севера
Шрифт:
Ульв сказал с гордостью:
– Видишь, брат, мы пришли за тобой.
Харальд кивнул.
– Могли бы прийти и пораньше. У меня все ноги свело, пока вы там возились.
Он изо всех сил старался казаться мрачным.
– Ноги у него затекли! Велика беда! – ответил Ульв. – Тут пятьсот человек, готовых нести тебя на руках.
Четверо ближайших соратников Харальда подняли его себе на плечи и понесли в Форум, а варяги с радостными криками теснились вокруг, прямо как на празднике. Постепенно к ним присоединились толпы дворцовой прислуги, зазвучали византийские песни. Некоторые, в основном
Когда они достигли главных ворот дворца, булгарские стражники, опустив копья, пропустили их.
– Вот нежданная перемена, – заметил Харальд. – Маниаку это не понравится.
– Что за дело! – ответил Ульв. – Он впал в немилость за то, что обидел тебя. Говорят, Зоя даже грозилась подвергнуть его публичной порке. А тут это, похоже, дело нешуточное.
– Не дело так поступать с воином, – сказал Харальд. – Он всего лишь исполнил свой долг. К тому же, я его тоже обидел. Я не держу на него сердца.
– Так и скажи Зое. Она как раз прислала за тобой, – встрял в разговор Халльдор. – Дай-ка мы умоем и причешем тебя, прежде чем пойдешь к ней.
– Нет уж, – заявил Харальд, – или я пойду к ней как есть, или не пойду вовсе.
И отправился в палату императрицы как был, весь в пыли, со спутанными волосами и всклокоченной бородой.
НОВЫЙ ИМПЕРАТОР
Он остановился в дверях, сквозь которые в полутемную залу проникал янтарный солнечный свет. Взлохмаченный, опоясанный огромным мечом, в эту минуту он был похож на северного бога. Из полумрака ему навстречу с простертыми вперед руками выступила императрица Зоя. Он заметил, что на сей раз она надела на три браслета больше, чем прежде, и что они массивные, из неполированного золота. Ему подумалось, что на вырученные за них деньги можно было бы купить в Хедебю драккар, а в Дублине даже два, ведь там цена на рабочую силу ниже.
– Прекрасное сегодня утро, Зоя, – проговорил он.
– Я посылала за тобой, варяг, – ответила она. В голосе ее сквозило напряжение.
Он прошел мимо нее в палату и уселся на трон. Помолчал немного и сказал:
– Я бы так и так пришел. Когда будущего короля кидают в темницу как какого-нибудь карманного воришку, он вправе попросить объяснений, пусть даже у женщины.
От императрицы потребовалось немало усилий, чтобы не дать своему гневу выплеснуться наружу. В конце концов, она спокойно проговорила:
– Ты сидишь на моем троне, варяг.
Харальд взглянул вниз, как будто сам это только что заметил и улыбнулся:
– Стул у тебя, надо сказать, крайне неудобный. Резьба на нем красивая, спору нет, но сидеть жестко до ужаса. У нас, на севере, даже у пастухов стулья удобней.
Он встал с трона и пнул его ногой, чтобы показать, что он думает и о троне, и о Миклагарде [10] вообще.
Она уселась и долго пристально смотрела на него широко раскрытыми глазами. Потом сказала:
10
Скандинавское название Византии.
– Ты
Харальд вдруг устремился к ближайшему алькову и резко отдернул скрывавшую его занавесь. В алькове никого не было.
Он улыбнулся:
– Теперь все не так, как в прошлый раз, женщина.
Она ответила, наклонив голову:
– Да, теперь все иначе, варяг. Теперь я тебе доверяю. В сущности, у меня нет другого выбора, ведь из-за тебя я оскорбила военачальника Маниака.
Он рассмеялся:
– Да, ладно тебе! Маниак и Харальд сын Сигурда – не единственные мужчины в Византии. У тебя же есть еще этот император, Роман, коротышка с башней из золота на голове. Вот ему и доверяй.
Она медленно поднялась с трона.
– Харальд, Роман умер.
Харальд изумленно уставился на нее:
– Да я же только вчера сопровождал его в собор Святой Софии. Он был весел, всю дорогу смеялся над тем, как ему удалось подшутить над камерарием.
– Когда я его видела в последний раз, вскоре после полуночи, он не смеялся, – заметила Зоя.
– А что же он делал? – жестко спросил Харальд, шагнув к ней.
Она опустила глаза.
– То, командир, что делает любой, кто принял яд. Кричал, молился, издавал всякие жуткие звуки.
– Я почти ничего не знаю о том, как умирают от яда, – проговорил Харальд. – Должно быть, ему здорово надоело жить, раз он пошел на такое. Скажи-ка, женщина, а почему ты называешь меня командиром?
Императрица Зоя горделиво выпрямилась:
– Потому, что ты, викинг, теперь командир и есть. Ночью варяги на своей сходке избрали тебя командиром. А потом стали грозить мне, что если ты не будешь освобожден и назначен командиром варяжской гвардии, то они спалят императорский дворец.
Харальд рассмеялся:
– Северяне такие шутники! Не стоит принимать их всерьез. Ради красного словца они еще и не такое скажут.
Зоя нахмурилась:
– Ничего себе шутки! Они вошли с горящими факелами прямо в тронный зал. И к тому же опрокинули пять мраморных фонтанов и выковыряли кинжалами рубиновые глаза у украшавших их фигур львов.
Харальд кивнул:
– Да, я знаю. Иногда они слишком увлекаются. Но должен признаться, что я сам зарился на эти рубины.
– Увлекаются они, видите ли, – сказала она. – Да если бы я не собиралась выйти за тебя замуж, я бы приказала перевешать их как мятежников, а тебя ослепить за подстрекательство к мятежу.
Теперь пришла очередь насупиться Харальду.
– Что-то я плохо стал слышать, особенно по утрам. Наверное, это от удара по голове, полученного при сборе дани в окрестностях Киева.
Зоя шагнула вперед и проговорила напряженным голосом:
– Раз ты не расслышал, я готова повторить. Византия потеряла своего императора. Византия, центр мира, центр христианства, срочно нуждается в сильном человеке, который, заняв трон, смог бы охранять ее. Нет никого, кто подходил бы на эту роль лучше Харальда Сурового, великого военачальника, в жилах которого к тому же течет королевская кровь. Я снова спрашиваю: желаешь ли ты жениться на мне и стать первым человеком в мире?