Меченый Маршал
Шрифт:
То, что Сергей-Вован ошибся, приняв армянина за «лопуха», стало ясно сразу же после того, как они перешли к обсуждению финансовой стороны вопроса. Гайк, с такой же добродушной улыбкой подуставшего от жизни пожилого сатира, негромким голосом озвучил цифру, услышав которую Сергей-Вован чуть не перегрыз коньячную рюмку, а Франческо разразился короткой экспрессивной тирадой, из которой Дима вынес устойчивое убеждение, что вопреки расхожему мнению, итальянский язык приспособлен для ругательств ничуть не хуже, чем русский…
Все попытки друзей поторговаться, соблюдая добрую восточную
После того как они расстались, главные спонсоры проекта, Сергей-Вован и Франческо, еще долго ругались на русско-итальянском брутальном сленге, а затем, позвонив бессовестному домовладельцу, подтвердили свое согласие на покупку, и отправились на базу, чтобы через интернет вытянуть деньги со своих секретных счетов.
Чтобы не привлекать внимания, покупку решили оформить на Сельви. При этом Ликаренко и Каранзано оговорили, что если их поиски завершатся неудачей, то дом станет их собственностью.
Через несколько дней, дочь «турецко-подданного» заместителя министра с гордостью продемонстрировала друзьям контракт, который начинался словами: «Я, Гайк Григорян, с одной стороны и Сельви…» Таким образом, они вступили во владение недвижимостью, весьма и весьма сомнительной, с точки зрения оформлявшего сделку нотариуса, ценности. Жившая в доме семья, получила отступные в обмен на свой договор долгосрочной аренды, и чрезвычайно обрадованная тем, что нашлись идиоты, которые позарились на эту развалюху, праздновала новоселье в панельном доме современного городского предместья.
С трудом удерживая себя в рамках правил безопасности, которые установил Каранзано, концессионеры закупили и привезли в дом все необходимое оборудование, и лишь после этого, дрожа от нетерпения, приступили к осмотру подвала.
Выбросив наружу под видом подготовки к ремонту все барахло, которое здесь копилось десятилетиями, они разобрали каменную стену, и обнаружили за ней древнюю кладку. Следующие два дня они снимали землю слой за слоем, пока, наконец, не наткнулись на небольшой арочный свод. После того как он был полностью очищен, перед ними оказался узкий лаз, который напоминал подземный ход мосинопольского командорства. Несмотря на Димины протесты, на сей раз, первым полез в неизвестность его распальцованный соотечественник.
«Да уж — отплевываясь и стаскивая с себя комбинезон, прохрипел, вернувшись обратно, Сергей-Вован — хотел бы я, чтобы те ребята, которые это все строили, и моим домом занимались.
Хоть бы камешек со свода, мля, за столько лет отвалился. Короче, Димон, там, в конце хода дверь, чуть живая. Я ее валить не стал, думаю, что нужно втроем идти. Мало ли что. Так что собирайтесь, и через часок двинем». Нужно ли говорить, что «часок», отведенный на подготовку, был для Димы невыносим.
Деревянная дверь, которую обнаружил Сергей-Вован, и в самом деле легко подалась. Они проникли внутрь, протянули через подземный ход электрический шнур, затем приволокли софиты, и организовали, как выразился Сергей-Вован: «Достойное освещение».
Вспыхнул яркий студийный
Каранзано установил под стойками софитов штатив с видеокамерой, и приступил к методической съемке, Дима ринулся в сторону «книжных полок», а Сергей-Вован немедленно рванул к сундукам, и начал их открывать один за другим, издавая при этом звуки, которые у него обозначали высшую степень восторга. «Ни хрена себе — произнес он, поднимая над головой отлично сохранившийся меч — да тут доспехов на целый взвод!»
Беглый осмотр того, что они обнаружили в «запасниках» командорства, показал, что даже если здесь и не отыщется пресловутая Плащаница, то в любом случае, они стали обладателями богатства, даже приблизительная оценка стоимости которого, вызвала бы у практичного Гайка Григоряна (если бы он узнал о том, что скрывалось в подвалах так удачно проданного им дома), немедленный выброс в кровь всего содержимого желчного пузыря.
Кроме доспехов, здесь обнаружился небольшой сундук, доверху набитый шелковыми мешочками с золотой и серебряной монетой.
Библиотека, которая располагалась на стеллажах, после того, как Дима пробежал глазами названия книг, привела историка в предынфарктное состояние.
— Братцы, — сказал он, чуть переведя дух, — а вы знаете, что пресловутая «либерея» Ивана Грозного, которую до сих пор ищут в Москве, судя по всему, находится перед нами. В общем, по сравнению с тем, что мы нашли, пожалуй, и Шлиман со своей Троей отдыхает.
— Какой еще на… Шлиман? — спросил, тяжело дыша, и отдуваясь Сергей-Вован, который, как раз пытался натянуть на себя длинную кольчугу.
— Да был такой черный археолог всех времен и народов, — не стал вдаваться в подробности Дима, — Трою тут недалеко раскопал, которую до этого считали выдумкой Гомера.
После того как улетучилась первоначальная эйфория, концессионеры, вспомнив, зачем они, собственно, сюда пришли, по настоянию Димы усадили Турку за инвентаризацию, а сами приступили к методичным поискам.
Дима, как бывший археолог, сперва добросовестно пытался побольше отснять, и сделать все возможные замеры при помощи лазерной рулетки, пока раздраженный неоправданной тратой времени Сергей-Вован не порекомендовал ему в обычной манере, куда именно «Шурик» должен засунуть свой «сантиметр». К нему присоединился Франческо, правда, в более обтекаемых формулировках, и дело пошло быстрее…
Несколько суток кропотливого копания в сундуках, работы с металлодетектором, и обстукивания стен, так и не принесли желаемого результата. Поиски завершились после того, как Франческо наткнулся на небольшой ларец с рукописями, оставленными, как и в Энези, Дмитрием Соларевым.