Меченый Маршал
Шрифт:
После того как Дима перелопатил всю информацию, которую смог откопать в архивах и на просторах интернета, а Франческо завершил привязку данных на плане, выяснилось, что им предстояло обследовать участок, на котором в настоящее время располагалось всего шесть зданий.
Но перед самым началом «полевых работ», в монолитной до сей поры группе компаньонов, назрел серьезный раскол. И внес его никто иной, как Сельви.
Как-то, прекрасным осенним утром, которое не предвещало ничего тревожного, Сергей-Вован вышел к завтраку, и с ухмылкой заявил: «Ну, в общем так, братва. У меня это. Типа день рождения
Диме, Франческо и Сельви рутинная работа порядком поднадоела, поэтому они с радостью согласились на выходной, и весь день посвятили подготовке стола и выбору подарков.
Торжественная часть была назначена на вечер, и друзья отлично успели подготовиться. Стол ломился от яств, которые были заказаны в полюбившемся им придорожном ресторане, при этом в угоду специфическим наклонностям виновника торжества, его середину украшала трехлитровая бутылка «Смирновки» и две чуть не ведерных вазы, доверху заполненных красной и черной икрой, из которых залихватски торчали расписанные под хохлому деревянные ложки.
До того как компания расселась за столом, состоялось вручение подарков. Каранзано торжественно презентовал расплывшемуся от удовольствия Сергей-Вовану турецкий ятаган восемнадцатого века, шутливо заверяя, что честно приобрел его в антикварной лавке, а не похитил в музее. Дима преподнес большую коробку, в которой обнаружился портативный DVD-плеер с плазменным экраном последнего поколения, и коллекция из тридцати лучших, по мнению Димы исторических фильмов. А Сельви подарила новому знакомому настоящий корень женьшень, который был упакован в ярко красную, оббитую изнутри бархатом коробку, сплошь покрытую тиснеными золотом иероглифами.
Застолье удалось на славу. Дима и Сергей-Вован не «расслаблялись» с того самого дня, когда в Милане обнаружили злосчастную надпись, Франческо оказался большим любителем джина, а Сельви, попав в компанию «кладоискателей», старалась соответствовать, и, не отставая от них, налегала на вино.
Когда на черную икру невозможно было смотреть без содрогания, а трехлитровая бутыль была опустошена на две трети, или, как оптимистически выразился Франческо: «Еще на треть полна», Дима начал терять контроль над ситуацией. Они долго о чем-то спорили с Франческо, потом он пытался усадить всех за просмотр фильма «Плоть плюс кровь», но безуспешно. Последняя рюмка, выпитая вообще непонятно с кем, его окончательно подкосила. Дима, стараясь держаться стены, нашел ванную комнату, и подставил голову под струю ледяной воды. Через некоторое время к нему вернулась некоторая трезвость мыслей. Для того, чтобы окончательно прийти в себя, он решил немного подышать свежим воздухом.
Стоя на крыльце и втягивая в себя прохладный ночной воздух, он вдруг обнаружил, что с «Саабом», который стоял в дальнем конце двора, происходит что-то неладное. «Воры» — подумал Дима. Хмель из головы частично выветрился, и он ринулся вперед, чтобы застать злоумышленников с поличным.
Но, как выяснилось при ближайшем рассмотрении, это были свои. Волосатая спина, которая горой возвышалась над открытым салоном «Сааба», могла принадлежать только одному человеку. Торчащие из-под нее длинные загорелые мускулистые ноги
«Сволочи! — подумал Дима, во мгновение ока протрезвев — Сельви стерва, да и Вован тоже хорош!» От обиды он чуть было не запустил в них чем-нибудь тяжелым, но сдержался, и ограничился лишь тем, что входя в дом, как можно сильнее хлопнул за собой дверью.
Над салоном «Сааба» поднялась взъерошенная голова Сергей-Вована. Он оглядел двор отсутствующим взглядом, и, после нетерпеливого тычка Турки кулаком под ребра, вернулся к прерванному занятию.
Сельви к нему вернулась только утром. Она хотела сделать вид, что ничего не произошло, но так и не отошедший за ночь Дима сразу же пресек эту ее попытку.
— Ну и — спросил он свою, теперь бывшую подругу — ты мне ничего не хочешь сказать?
— А что такое? — спросила предательница, глядя на него ясным и не замутненным даже тенью раскаяния взором.
— Да нет, ничего, — ответил Дима, и в его тоне яростно зазвенела унизительная обида мужа-рогоносца, — это у вас тут так принято, под каждого ложиться?
— Ты мне еще про шариат напомни — огрызнулась в ответ Сельви. Более не говоря ни слова, она собрала по комнате пожитки и, стараясь не глядеть в его сторону, вышла, закрыв за собой дверь.
До обеда все просидели по комнатам, стараясь не показываться друг другу на глаза. В конце концов, Дима проголодался, и вылез в холл, где застал своего соотечественника, который явно ждал его для объяснения.
— Ладно, земеля, — примирительно-извиняющимся тоном прогудел Сергей-Вован, — будь проще, и к тебе потянутся люди…
— Та пошел ты… — огрызнулся в ответ Дима и отвернулся в сторону.
— Да ладно, чего по пьяни не бывает… — продолжал тот, не меняя тона, — все вмазали, девка молодая, день рождения, тое-мое, слово за слово, свежий воздух, перекур, машина… Что, будем грызться из-за бабы?
— Твоя баба? — поинтересовался Дима.
— Ну, брателла, если на то пошло, то и не твоя тоже, — с готовностью парировал Сергей-Вован, — она сама сказала что у нее два френда на Пхукете, и плюс к тому жених в Анкаре…
По большому счету, крыть было нечем. Но и проглатывать унижение Диме не хотелось.
— Если бы мы были в тринадцатом веке, — желая оставить за собой поле боя и получить от концессионера полную моральную сатисфакцию, тоном, более патетическим, чем того требовала ситуация, произнес он, — то я вызвал бы тебя на поединок!
— А, так ты помахаться хочешь? — вместо того, чтобы продолжить извиняться, неожиданно обрадовался Сергей-Вован, — так это завсегда пожалуйста!
— Бандит ты по жизни, Серега, бандитом и помрешь, — опомнился Дима, который не видел никакого смысла подставлять свою голову под чугунные кулаки бывшего мастера спорта ради изменницы, — ты учти, что поединок подразумевает равные для противников условия, так что будем драться или на ятаганах или на вазах с икрой…
Компаньоны начали громко хохотать. Из кухни и спальни появились любопытные головы Сельви и Франческо, которые с тревогой ожидали, чем закончатся «разборки».