Меченые
Шрифт:
Туз подошел к столу, наполнил кубок вином и залпом его осушил. Гильдис, по-прежнему бледная, но слегка успокоившаяся, жестом пригласила всех присутствующих, вставших при ее появлении, садиться. Владетель Стриингфилдский подрагивающим от волнения голосом произнес тост в честь хозяйки замка и ее сына — владетеля Нидрасского. Меченые переглянулись, Туз помрачнел еще больше. Старый владетель торопливо отхлебнул из кубка, пытаясь скрыть смущение. Воцарилось долгое и неловкое молчание. Наконец Туз очнулся от задумчивости, поднял голову и в упор посмотрел на Гильдис:
—
Ара засмеялся, но тут же осекся под строгим взглядом Сурка. Ульф положил ладонь на рукоять кинжала, готовый, если понадобится, убить меченого. Туз не обращал внимания ни на Ару, ни на Ульфа, не отрываясь он смотрел в глаза побледневшей Гильдис, та, собрав все свои силы, глаз не отводила.
— Разве у меченых есть сыновья? — спросила она твердым голосом, хотя грудь ее вздымалась от волнения.
Все затаили дыхание, наблюдая за поединком глаз. Туз медленно поднимался из-за стола, Ульф дернулся было, чтобы защитить хозяйку, но та решительным жестом остановила его.
— Я покажу тебе своего сына, Гильдис, — спокойно произнес Туз. — И очень скоро.
Он вышел из зала не прощаясь, оба меченых последовали за ним. Сурок в дверях остановился, хотел сказать хозяйке что-то доброе, но потом передумал и только безнадежно махнул рукой.
— Ты собираешься забрать сына? — спросил Ара, поеживаясь от холода.
— Не сегодня. — Туз прыгнул в седло прямо с порога.
Сурок указал ему глазами на слуг, державших поводья коней.
— Пусть знает, — жестко усмехнулся Туз, — сыновья меченых принадлежат Башне.
Сурок только головой покачал, но спорить с рассерженным капитаном не стал. Подкованные копыта коней мерных гулко простучали по обледенелому подъемному мосту. В замке, наконец, могли вздохнуть спокойно.
Владетель Стриингфилдский зябко передернул худыми плечами и протянул длинные костлявые руки к огню. Они подрагивали мелкой старческой дрожью, а на иссеченное морщинами лицо владетеля набежала тень. Старик долго мялся, не решаясь первым заговорить о щекотливом деле. Молчание затянулось, но Гильдис не замечала этого, погруженная в свои невеселые думы.
— Ты отдашь ему ребенка?
— Никогда!
Гильдис резко вскинула голову, словно ее внезапно ударили, в глазах ее читалась такая решимость, что Стриингфилдский невольно поежился.
— Зимой ребенка спрятать невозможно, ни один соседний замок не посмеет укрыть его у себя. Капитан Туз — человек страшный, и горе тому, кто осмелится встать ему поперек дороги. Не перечь меченому в открытую, сделай вид, что колеблешься, а сама готовь сына в дальний путь. Только в Нордлэнде он может быть в полной безопасности. Да и тебе лучше покинуть наш край. Приграничье — опасное место для одинокой женщины.
Гильдис отрицательно покачала головой:
— Благодарю тебя, владетель, но Ожскими землями род Хаарский владеет уже более ста лет, и я хочу сохранить их для сына.
— Тяжелые времена, — вздохнул Стриингфилдский. — Не знаешь,
Гильдис молчала, Стриингфилдский поерзал в слишком просторном для ссохшегося тела кресле, бесцветные глаза его не отрываясь следили за женщиной:
— Отец мой рассказывал: я тогда еще совсем мальчишкой был, как дед мой Хенгист поссорился с капитаном Башни. Подробностей уже не упомню, но спор вышел из-за женщины. Дед мой обиду стерпел, а спустя год или полтора пригласил капитана к себе в замок. Попировали, конечно, как водится. В старину умели пить, не то что мы, грешные. А через три дня меченый умер. Крепкими напитками, видимо, потчевал мой дед того капитана.
Стриингфилдский погрустнел лицом, тяжело вздохнул, выпил разбавленного вина и стал прощаться. Гильдис проводила гостя до самого порога. У дверей он обернулся к хозяйке и, смущенно отводя глаза, пообещал:
— Я тебе пришлю рецепт того напитка, может, пригодится.
Весна пришла нежданно, а вместе с весною на Туза навалилось столько проблем, что, замотавшись вконец, он не скоро смог вторично выбраться в Ожский замок. Однако капитан всегда имел точные сведения о том, что происходит за его стенами. Гостей в замке за это время не было, за исключением ближайших соседей, которых Туз не опасался.
Капитан отлично понимал, что Гильдис не отдаст ребенка без борьбы. Можно было ей посочувствовать, но закон Башни суров на этот счет: любой ребенок мужского пола, рожденный от меченого, принадлежит Башне. И если в счастливые времена смотрели иной раз сквозь пальцы на подобные вещи, то в нынешний тяжкий период, когда речь шла о существовании Башни, игнорировать этот закон было бы безумием.
В один из весенних солнечных дней, когда чуть просохли непролазные до сих пор дороги, Туз решил наведаться в Ожский замок. Неожиданно против решения капитана выступил Сурок:
— Вовсе необязательно тащить мальчишку в Башню, достаточно просто пометить его.
Туз с гневным изумлением уставился на товарища:
— Неужели ты не понимаешь, что она просто спрячет ребенка, а потом убежит с ним в Нордлэнд.
— А ты хочешь отобрать у нее ребенка, чтобы держать под своей рукой на коротком поводке? — ехидно спросил Сурок.
Туз бросил на лейтенанта бешеный взгляд. Сурок понял, что хватил лишку, и поспешил успокоить товарища:
— Никуда она от тебя не денется. Меченого не спрячешь, особенно если этот меченый — владетель Тор Нидрасский и Ожский, ярл Хаарский.
— Все знают, от кого Гильдис родила сына.
— Знают или не знают, — Сурок пренебрежительно махнул рукой, — кому интересно, кто там спал у благородной Гильдис в постели. Но если она объявит, что отцом ребенка является Альрик Нидрасский, то ей поверят или сделают вид, что поверили. Это будет отличным поводом для вмешательства Нордлэнда в дела Приграничья, ибо сын благородного Альрика является вассалом короля Рагнвальда, и тот обязан его защитить.