Меченые Проклятием
Шрифт:
Разумеется, сама Гвин…
– Но если целительница она, то… – Нет, это неправда. Если Ниад творила свои чудеса, не сознавая как, то действительно творить их могла Гвин, точно так же ничего не сознавая. Или она знала и лгала им всем? Такому о ней Булрион поверить не мог. Но остальные могли.
– Могу теперь ответить я сама? – негромко сказала Гвин.
Он покосился на нее. Ее лицо было мрачным, но без малейших признаков страха.
– Если хочешь. Но ты не обязана.
Она повернулась к Хаймиону.
– Ты хочешь знать, была ли я
– Да! Ты заразилась звездной немочью?
– Не думаю. Во всяком случае, сыпи у меня не было. В ночь, когда умерли мои малютки, я чувствовала себя ужасно, но я полагала, что причиной горе и внезапность их смерти.
Хаймион передернул плечами, тревожно покосился на Возиона в чаянии поддержки, потом зло усмехнулся:
– Ты ухаживала за недужными, хотя сама не заразилась? Так это безумие!
Булрион почувствовал, как вздрогнула Гвин.
– Да! Видишь ли, я хотела заразиться. Сначала мой муж, потом мои дети. Я негодовала на Судьбы: пусть доведут дело до конца и заберут меня тоже.
В наступившей полной ужаса тишине Булрион сказал:
– Но ты не заразилась?
Она ответила, обращаясь к Хаймиону:
– Я честно думаю, что нет. Но доказать это, конечно, не могу. Звездная немочь обычно легко обнаруживается – Ниад была в голубых пятнах с головы до ног. Вся ее семья умерла от звездной немочи. Пока она бушевала, из города бежало много людей. Кто-нибудь из них пытался спуститься в вашу долину, Хаймион-садж?
– Были такие, – буркнул он.
– И что вы делали?
– Отсылали их, – сказал Возион. – Старинные правила гостеприимства неприменимы, когда бушует звездная немочь.
– Но как? Как вы их отсылали? – Она все еще обращалась к старшему из них, и теперь Булрион понял почему. Большая умница Гвин-садж!
Хаймион свирепо нахмурился, и его лицо стало уж совсем страшным.
– Мы высылали навстречу вооруженных людей, останавливали их, оставляли для них одеяла и припасы, если им они требовались. И предупреждали, чтобы через два дня их духу тут не осталось!
– А ты бывал одним из этих вооруженных людей?
– Да.
– Так, значит, ты приближался к некоторым из них. И тоже мог заразиться.
– Нет, – рявкнул он с тревогой. Кое-кто вокруг проворчал что-то, соглашаясь с Гвин. Естественно, те, кто не выезжал к беглецам из Далинга.
Неожиданно Гвин рассмеялась.
– Да-да! Если я могла заразиться и не узнать об этом, точно так же мог и ты! Я согласна, что это маловероятно. Ты бы заразил других, и у кого-то обязательно высыпала бы сыпь. Я просто показала тебе, куда заводят такие предположения.
– Не смей шутить над этим! – закричал Возион.
– Я не шучу. Как и Хаймион-садж.
Умница! Умница! Гвин старательно делала вид, что зачинщик бунта – Хаймион. Она успела понять, что Хаймиону куда труднее заручиться поддержкой остальных, чем Возиону. И оставляла Возиону возможность сделать вид, что он к бунту не причастен.
– А ведь такое возможно! – весело сказал Булрион. –
Возион был не готов уронить свое знамя. Он огляделся, проверяя, с ним ли по-прежнему его сторонники.
– Но ты согласен, что Гвин Солит могла тоже заразиться звездной немочью и, возможно, была помечена Проклятием Ивиль?
Булрион обнял Гвин покрепче.
– Да, возможно, но навряд ли.
– Но ведь возможно, что ивилгратка – Ниад, а Гвин пометила Проклятием другая судьба?
Вот, значит, что! Муолгратка. Они думают, что Гвин пометила Страсть. То-то их недавно столь почитаемый Старик ведет себя как безмозглый дурак из-за женщины на сорок лет моложе. Вчера ночью он дурачился в кустах, и они заподозрили, что его околдовали. А это хуже, чем просто старческое размягчение мозгов. Обведя взглядом кольцо испуганных лиц, он понял, что Хаймион подстроить этого не мог. Только Возион мог составить такой план, и его доводы казались почти неопровержимыми.
– Так что ты, собственно, имеешь в виду, сын?
– Что нам приходится тревожиться из-за трех меченых – по меньшей мере, а возможно, и из-за четырех. Мы ведь только большая семья, отец, не племя, не народ. С одним меченым мы могли бы поладить. Принять его, заботиться о нем по обычаю зарданцев. Но четверо – это слишком много!
Булрион встал. С него хватит!
– Кое в чем ты прав, сын. Быть может, я поторопился предложить приют джоолгратке, и я понятия не имел, что Раксал – меченый, когда согласился, чтобы он сопровождал нас. Когда приедем домой, то проверим, сможет ли Ниад убрать шишку в груди Соджим, – и Гвин Солит рядом не будет, хотел я сказать. Если у нее не получится, я попрошу Гвин попробовать без Ниад поблизости. Достаточно просто, так?
– Но… – начал Возион.
– Но пока мы будем делать так, как говорю я. Мы отвезем Ниад и Раксала к нам домой. Мы позволим джоолгратке следовать за нами на безопасном расстоянии. Думаю, вы все слышали, что говорила эта Лабранца про Академию в Рарагаше. Мы отправим Ниад, и Раксала, и джоолгратку в Рарагаш. Согласны?
– А… – проворчал Хаймион и осекся.
Булрион не сводил глаз с Возиона. Он был теперь пружиной бунта. Хаймион больше никакого значения не имел.
– А Гвин Солит? – настойчиво спросил Возион.
Вот оно! Если Булрион не справится с этим бунтом сейчас же, то завтра, когда они вернутся в долину, он перестанет быть главой семьи. А будет просто дряхлой развалиной. Видимо, Гвин пришла к тому же заключению, потому что поднялась с камня и встала рядом с ним. Он снова ее обнял и притянул к себе.
– План таков! – рявкнул он. – Я собирался рассказать вам за едой. (Это была ложь: он придумывал на ходу.) Мы с Гвин Солит поженимся, как только знамения будут благоприятными. А тогда мы отвезем меченых в Рарагаш. Надеюсь, хоть кого-то мы привезем назад, так как…