Меченые Проклятием
Шрифт:
– Надеюсь, ты держишь ухо востро на случай неприятностей.
В зорких глазах мелькнула тревога.
– Каких неприятностей, дедушка?
– А от диких зверей. Вчера ночью я слышал шорохи в кустах вокруг нашей стоянки.
Паренек покраснел, не зная, как на это отозваться, но выдержал взгляд деда.
– Я тоже вроде бы слышал.
Нахальный щенок! Молодец! Он никогда не обретет и половины мощи Джукиона, а Нондион уже выше него, однако среди сыновей Бранкиона только в нем есть настоящий огонек. Жаль, конечно, что его бросает то к одной, то к другой. Но, может быть,
– Ну, оба мы ошибиться никак не могли, – сказал Булрион. – Ты много времени проводишь с Ниад Билит. Вы уже помолвлены?
Полион поежился.
– Мы же знакомы совсем мало…
Булрион нахмурился со всей своей патриаршей грозностью. Он не мог поверить, что ночью его внук ограничился тем, что любовался вместе с девочкой на звезды. По правилам Тарнов мужчина, ложась с женщиной, связывал себя.
– Некоторые очень быстро решают, чего они хотят.
– Э… Я не уверен, что она согласится.
Его неохота была понятной. Еще слишком юн. Слишком, слишком юн. Булрион помнил собственную злобу, когда его женили в шестнадцать лет. Но его первый брак оказался очень удачным, и он поступал так же со всеми своими детьми и внуками – свяжи их, заставь плодиться как можно раньше. Бездушно – да, но главное – семья, а он способствовал тому, чтобы она быстро росла. Многочисленность – вот что важно. В многочисленности – безопасность. А среди ранних браков неудачных было на удивление мало.
– Она хорошая девушка, сынок, а к тому же настоящая красавица. Не думаю, что ты когда-нибудь найдешь лучше, а ее дар целительницы драгоценен для всех нас. Мы с Гвин поженимся через день-два. Почему бы нам не сыграть двойную свадьбу? Ты и твоя красавица нареченная?
Полион облизнул губы, перепугавшись разверзшихся перед ним челюстей брака.
– Мне надо спросить Ниад.
– Правильный ответ! Поговори с ней, и пусть она решит.
Булрион отпустил Грома – пусть себе покатается по траве. Оставив остальных мужчин расседлывать лошадей, он направился к Гвин и сел на камень рядом с ней. Как он устал! Он даже не помнил, когда в последний раз спокойно проспал ночь. Женщины сидели на земле, и Гвин выглядела королевой на троне в окружении свиты. Очень удачное сравнение! Элим и Анейм раскрывали сумки с провизией и раздавали ее.
– Булрион?
– Что, моя радость?
– Позволь мне найти джоолгратку. – Он хотел возразить, но Гвин покачала головой. – С женщиной лучше говорить женщине, а она ведь, наверное, из Далинга, как и я. Возможно, я ее знаю! Кто-нибудь узнал ее имя?
Он почувствовал облегчение и поэтому ощутил себя виноватым.
– Ты уверена? – Обязательный вопрос, и она, конечно, это понимает. Пожалуй, ему мало что удается скрывать от этой его проницательной и чарующей возлюбленной.
– Вполне уверена.
Темные глаза были очень серьезны, но если она испытывала страх, то скрывала это так хорошо, что он почти ей поверил.
– Ты очень смелая! Конечно, она могла и уйти. Но поезжай немного впереди нас и дай нам знать, как только окажешься
Гвин взяла булочку и яблоко, протянутые Катим.
– Спасибо! И я возьму запасную лошадь?
– Да, конечно. И если она захочет последовать за нами, оставь лошадь ей, но только стреножив. И скажи ей, чтобы она нас не нагоняла! Мы позаботимся, чтобы у нее был кров, и еда, и все, что нужно в долине, но в достаточном отдалении от домов. Возле родника.
– Я скажу ей. И скажу про Рарагаш.
На них упала тень.
– Булрион, зачем ты связываешься с джоолграткой?
Так прорычать эти слова мог только Хаймион. Еще несколько теней упало рядом с первой. Булрион огляделся: почти все мужчины подошли к ним послушать. Хаймион супился, как всегда, но лица за его спиной тоже были насуплены.
Булрион повернулся на камне, чтобы оказаться лицом к ним, хотя теперь ему в глаза било солнце. Он сидел, они стояли. Ему было ясно, что это бунт, хотя и небольшой.
Зачинщиком всякого недовольства в семье обычно бывал Хаймион. К счастью – потому что Хаймион был тугодумом и его недолюбливали. После Булриона он, первенец Могиона, был самым старым в семье. Иногда он, казалось, думал, что ему принадлежит право первородства и править кланом должен он. Будь у него побольше ума и хоть чуточку обаяния, он мог бы убедить в этом и некоторых других. Однако ему так и не удалось обзавестись сторонниками – до сих пор.
Среди Тарнов красавцев было мало, но Хаймион словно бы собрал в себе все худшие семейные черты – слишком большая голова, лицо, будто состоящее из бровей, торчащего носа и подбородка. Плечи и грудь у него были чересчур выпуклыми. А вдобавок – и это было уже его собственной особенностью – слишком длинные руки и слишком короткие ноги. В последние годы борода у него поседела, а усы остались темными, так что казалось, будто уголки его рта все время брюзгливо опущены.
Булрион решил, что ему следовало бы объяснить подробнее.
– Она может оказаться очень полезной нам. Мы поселим ее в палатке неподалеку от дороги, и она будет нашим дозорным. Мимо джоолграта ни один враг не проскользнет!
– А кому понадобится проскальзывать? – проворчал Хаймион.
– Время теперь тревожное. С тех пор как мы поселились в долине, на нас никто не нападал, но теперь этому скоро придет конец.
Обезьяньи брови его племянника насупились еще больше.
– А чтица мыслей тут при чем? Она посеет смуту. Ты же видел, что случилось тут два дня назад.
– Не посеет, пока будет оставаться на достаточном расстоянии. Мы будем обходить ее стороной, а вот чужаки, приближаясь…
Его перебил жесткий голос Возиона:
– Отец, это чушь! Если мы будем всегда обходить ее стороной, то просто проложим новую дорогу, которой смогут воспользоваться и враги. А если против нас выступит большой отряд, так они смогут подкрасться из-за холмов с любой стороны. Конечно, если явится несколько человек, притворяясь друзьями, джоолгратка их распознает, но ведь они почувствуют ее тогда же, когда она почувствует их, – а такая жалкая кучка нам вообще не страшна. Все это чушь!