Меченосец
Шрифт:
— Ты спятил? Лезть в осиное гнездо, и с чем?
Часом позже, ближе к Катишу и огромному поселению главных вентимильских сил, Рогала сдался под напором мальчишечьего нытья. Проворчав что-то про нынешних бесхребетных юнцов, он пошел в обход города на север. Гном мрачнел с каждой милей.
К рассвету добрались до менее запустелой местности и устроились на дневку в лесу. Позавтракали всухомятку, а когда доели, Рогала посоветовал хорошенько выспаться — дескать, передышка будет недолгой. Юношу уговаривать не пришлось.
Крики и лязг оружия
Звуки доносились из-за невысокого холма к западу от зарослей, укрывавших Готфрида. Тот подкрался, пригнувшись, выглянул: гудермутская пехота сцепилась с вентимильской. Королевские воины проигрывали — на ногах держались восьмеро против пятнадцати солдат миньяка, вокруг грудились мертвые и раненые. Должно быть, захватчики догнали уцелевших в битве. Верховой вентимильский офицер невысокого ранга выжидал в отдалении, откровенно скучая.
Юноша осторожно отполз, побежал, оседлал коня и явился на холм уже верхом. Остановился.
Противник вытянул меч, Готфрид — в ответ.
Чего именно испугались солдаты, он не понял, но удирать кинулись все, и офицер быстрее остальных. Парень проткнул одного вентимильца и тут же пожалел: зачем убивать, когда победил и враги разбежались?
Он весь день не находил себе места. И где Рогалу носит? Что теперь делать?
Гном наконец явился и, сразу почуяв неладное, потребовал объяснений, а когда получил их, проворчал:
— Держался бы ты подальше от их стычек! Если раньше они только подозревали о пробуждении Зухры, то теперь знают наверняка. Свидетелей хватает. Думаешь, все это время мы прятались и удирали всерьез? Увидишь, что сейчас начнется!
— Я своим помог!
— Все еще не уразумел, что ты — Меченосец? Своих у тебя больше нет, есть только Добендье, Тайс Рогала, Зухра и смерть.
Как у Турека Аранта. И Зухра не обещала ровно ничего за услужение.
— Но я…
— Что ты? Я же сказал, поймешь еще. А пока давай двигай. Они уже, наверное, неподалеку.
В самом деле, подъехав к краю леса, они обнаружили целый вентимильский батальон, собравшийся прочесать лес. Рядом с батальонным значком вился флаг генерал-мага.
— Скверно, — пробормотал Рогала. — Если колдун заметит, то вся надежда на ноги. А коли его дружки неподалеку, и не удерешь. Парень, ты свои миротворческие идейки брось да готовься к схватке. Настоящей.
— И что плохого в моих «идейках»?
— Хотя бы то, что они у тебя в мозгу. Если с ними не распрощаешься, распрощаешься с головой.
Тайс направился к холму, к которому враги еще не добрались, но, судя по клубам пыли невдалеке, спешили. Коротышка находил безопасные места лучше, чем голубь — путь к родному чердаку. Они вышли из смыкающегося кольца прямо перед носом у бешено скачущих конников — всего за четверть мили.
— Куда мы теперь?
— Через границу, в страну, что ты называешь Бильгор. Может, сумеем застыдить союз этот, и они наконец тронутся с места.
Он пустил коня галопом.
Изнурительная скачка продолжалась всю ночь. Рогала наслаждался. Он несся, будто заяц перед гончими, хитрил, обманывал вентимильских командиров. Гном держал на юго-запад по кратчайшей к Бильгору дороге, но преследователи, пробивавшие тьму факелами, потихоньку отжимали беглецов на северо-запад, где граница лежала миль на двадцать дальше.
Однажды повезло наткнуться на патруль из четырех конных и сменить лошадей, однако погоня, все более многочисленная, настигала. Над головой полз к западу месяц — призрачная ухмылка на усыпанном золотинками бархате. А на час впереди — комета, выросшая вдвое с тех пор, как Готфрид увидел ее впервые.
Когда за спинами, среди пожарищ и столбов дыма, закрывающих звезды, загорелся восход, Рогала закричал: «Не успеваем! Они ведут нас! Приготовься!»
К чему готовиться, открылось за холмом: на дальнем краю небольшой долины в предрассветном тумане ждал одинокий всадник. Тоал.
«Попались», — подумал Готфрид. Где один, там и остальные вместе с их проклятым командиром.
— Круши его! — велел Рогала.
Легко сказать.
Вождь был в полном рыцарском облачении, все доспехи — магические находки миньяка. Первые лучи солнца сверкнули на острие копья пламенем, заключенным в хрусталь. Зеркало щита дрожало и переливалось, и из него выглядывали, ярясь, лики демонов. Черная броня неуязвима для смертных, лишенных колдовской силы клинков.
Но горше всего и страшней — тварь под седлом тоала. Будто дракон, хотя вовсе не то жилистое, тощее громадное существо, какое рисуют в книгах. С лошадь высотой, но на треть длиннее; в тяжелой чешуе, криволапое. Сложенные крылья покоятся на спине, за всадником, сидящим у основания шеи. Интересно, как такое может летать? Оно же тяжеленное!
— Направо давай! — заорал Рогала. — Ему копьем бить неудобно будет!
Готфрид повернул коня, едва не сшибив вопящего гнома. И как же, без доспехов и щита, прикажете атаковать такое? И мечом дотянуться не даст!
Тоал угадал его маневр, и вскоре оба скакали в одну сторону среди тумана, углубляясь в долину. Мертвец опередил соперника, и Готфриду пришлось рубить налево. Диковинный зверь был неимоверно проворен. Он прыгал, хитрил, пытался застигнуть врасплох, однако Добендье, сверкая, встречал всякий удар. Кругом грохотало, вился зловонный дым, и рука юноши отзывалась цепенящей болью. Но Великий меч вовсе не тревожился последним обстоятельством.
Готфрид вдруг понял, что вождь попросту отвлекает его, ждет, пока конь споткнется в тумане. Надо скорее раскрошить клятое копье! Воин ударил сильней — без толку, разве что оглушительно громыхнуло.