Меченая
Шрифт:
Изможденный Моарк'х пересекает двор и направляется к колодцу. Он вытаскивает ведро холодной воды и утоляет жажду прямо из ведра, хотя вода заливает ему нос и стекает на одежду. Напившись, он входит в кухню. Галиотт и Анриетта застывают на месте и с опаской смотрят на хозяина. Они видят его стеклянный взгляд и почти вылезшие из орбит глаза. Моарк'х приказывает Галиотт:
— Найдите мне тележку.
Он хочет заговорить с Анриеттой, но потом спохватывается и проходит мимо. Его рука мимоходом касается ее твердого живота.
Бретонец влезает на чердак и останавливается перед головой, привязанной к столбу. Влажная жара облегает
Бретонец отбрасывает нож, поднимает каменную голову и прижимает ее к животу. Она буквально обрывает его уставшие руки. Крестьянин медленно бредет к люку. Поворачивается к нему спиной, что-бы нога удобнее встала на ступеньку лестницы. Он может рассчитывать лишь на свои ноги. Поскольку руки заняты проклятым грузом. Моарк'х нащупывает первую перекладину, потом вторую. С трудом начинает спускаться. При каждом движении ему приходится наклоняться вперед. Он поднимает камень к груди. Когда края люка перестают служить ему опорой, он приподнимает камень. Холодная поверхность статуи касается щеки, потом ему начинает казаться, что мрамор теплеет. Камень так же шелковист, как кожа женщины. Жесткая щетина словно впивается в каменную щеку. Моарк'х замедляет спуск. Груз становится легче. Бретонец не осмеливается прервать это касание, похожее на ласку. Щека о щеку с заколдованной головой он замирает на середине лестницы. Ему кажется, что он вернулся во времена первой любви. Он ощущает себя иным. Обратившийся в плоть камень вздрагивает. Моарк'х никак не может освободиться от колдовского ощущения. Он закрывает глаза. Теряет ощущение того, что происходит вокруг, как вдруг пронзительный голос Галиотт со двора врывается ему в уши:
— Ну вот! Вот твоя тележка… Хочешь, чтобы я тебе помогла?..
Крестьянин вдруг приходит в себя. Камень снова давит на руки. Статуя налилась свинцом и отталкивает человека. Моарк'х теряет равновесие. Из его глотки вырывается вопль ужаса. Бретонец ударяется спиной об пол. Камень обрушивается на него и пробивает грудь. Моарк'х хрипит в смертельной тоске. Проклятая голова откатывается в сторону и останавливается на изломе шеи — лицо статуи неподвижно, черты выражают жестокость, как того и хотел тот, кто изваял ее две тысячи лет назад.
Женщины вздрогнули от вопля Моарк'ха. Галиотт подбегает к хозяину первой. Она сразу же понимает, что произошло. Справляется с волнением и тут же захлопывает дверь. Нельзя, чтобы видела Анриетта. Но, как ни быстра была служанка, Анриетта заметила искалеченное тело мужа на полу. Хозяйка закусывает кулаки. Из глаз ее текут слезы, и она бросается прочь. Выскакивает из кухни. В ее чреве бьется новая плоть.
— Антуан… Антуан… — зовет Анриетта.
Она спотыкается и тяжело падает на землю.
Галиотт наклоняется над телом лежащего под лестницей Моарк'ха и приподнимает его. Грудь бретонца складывается как простыня. Он уже перестал хрипеть. Служанка падает на колени. Прикладывает ухо ко рту хозяина, откуда свисают два кровавых уса. Смотрит ему в глаза. Они устремлены в одну точку и быстро стекленеют. Галиотт закрывает глаза бретонца и бормочет отрывок молитвы. Потом проводит своими длинными искривленными пальцами по бледным щекам, размазывая
В этот момент на дороге в Ланглуа показывается Антуан. Он идет, играя плечами, словно его мышцы все еще сохранили ритм, в котором он работал серпом. Увидев женщин, Антуан ускоряет шаг. Анриетта корчится от боли, закусив губу. И замечает, что присутствие Антуана облегчает ее страдания.
— Что?.. — начинает он.
— Сам увидишь, — обрывает его старуха. — Но сначала помоги мне перенести хозяйку в дом, ее надо уложить на постель… У нее начались схватки- она вот-вот родит… Разведи огонь. Нужна горячая вода…
Антуан буквально глупеет от волнения.
— Вы так считаете? — спрашивает он.
Анриетта дрожит, вытянувшись на постели. Ногти ее царапают простыни. От каждого толчка в животе у нее кривится рот. Галиотт надеется, что все закончится за несколько часов. Она полагает, что справится, что пальцы ее обретут прежнюю гибкость и ловкость. Служанка возвращается в кухню. Пора сообщить Антуану о смерти Моарк'ха.
Галиотт хватает Антуана за полу рубахи и тянет за собой. Тот едва сдерживает крик при виде мертвеца.
— Боже, — восклицает он. — Никогда бы не подумал!..
Галиотт указывает на голову и вдруг приходит в ярость:
— И все этот адский камень… А я ведь предупреждала Моарк'ха. — Потом решительно добавляет: — Ну, ты у меня посмотришь…
Она находит среди инструментов кувалду для забивания столбов.
— Никогда бы не поверил… — бормочет Антуан. Он не может отвести взгляда от раздавленного тела Моарк'ха, виновного в собственной смерти.
Галиотт поднимает кувалду как можно выше и обрушивает ее на каменный череп. От удара ото лба отскакивает кусочек мрамора. Старуха охвачена яростью и следующим ударом разбивает камень. И в то же мгновение воздух разрывает пронзительный крик боли. Анриетта! Они бросаются к спальне. Галиотт останавливает Антуана, который собирается войти вслед за ней.
— Останься, здесь тебе не место.
И захлопывает дверь перед его носом.
Анриетта корчится от боли. Она что-то выкрикивает, но Галиотт не слушает ее.
— Мне… только что… ударили по животу… Ой! Какие удары… Боже, меня разносят в куски…
— Да, да, малышка, — успокаивает ее Галиотт.
После последней болезненной схватки наступает внезапное облегчение. Живот пустеет. Истерзанное болью тело расслабляется. Только грудь еще трепещет в ритме родовых схваток. Служанка держит в дрожащих руках ребенка. Девочку. Крохотное тельце полно жизни. Старуха сразу замечает синюю звездочку, отметину посреди лобика. Она считает, что эта метка появилась из-за желания Анриетты иметь ребенка. Откуда Галиотт знать, что на самом деле это куда более опасный знак…
VII
Убежав от Антуана, униженный и оскорбленный Люка направился прямо в Маладрери. И там, чтобы забыться, долго пил вместе с Эрве, наследником владельца фермы, с которым Люка обычно проводил воскресные дни. Потом парень бросился в амбаре на солому и забылся во сне. На заре его растолкал Эрве и показал вдаль, в сторону Ноллена, где бушевало пламя пожара. Ошеломленный Люка сразу же подумал о Жанне — неужели она совершила новый поджог, обвинив его, ведь бегство слуги давало ей отличную возможность для оговора.