Мечебоец

Шарапов Кирилл Юрьевич

– Значит, почтенный Богдан уже вернулся, и скоро мы узнаем новости, – потер пухлые ладошки трактирщик. – Итак, комната стоит серебряную монету в сутки, еда зависит от того, чего закажите. Итого: пока два серебряных.

– Держи, – положив на стойку две монеты, сказал Слав. – Пусть кто-нибудь покажет мне мою комнату, после чего я спущусь сюда. Еду принесешь вон за тот стол в углу.

– Как будет угодно, – ответил трактирщик, забирая монеты. – Лист, – крикнул он, и через минуту появился паренек, который принимал у Слава коня, – отведи господина в комнату. Если чего попросит, передашь мне. – Затем он повернулся к Славу. – Не

желаете умыться с дороги? Можем бадью воды теплой притащить.

Слав глянул на запылившиеся сапоги и грязные руки. Последний раз он мылся в небольшой лесной речке неделю назад, и едва отбился от русалки, что хотела утащить его на глубину.

– Неси бадью, – сказал он хозяину и пошел вслед за Листом к лестнице, ведущей на второй этаж.

Комната оказалось небольшой и чистой, окна закрыты ставнями и забраны слюдой, в углу лавка с тюфяком, накрытая сшитыми овечьими шкурами исполняющих роль одеяла. Бадью принесли два дворовых мужика, поставив ее на пол, дали мочалку и вышли. Лист, не дождавшийся указаний, выскользнул за ними следом. Слав с наслаждением стянул одежду и забрался в здоровую бадью. Вода была, как и обещал трактирщик, теплой и приятной. И стало моментально клонить в сон. Решив, что засыпать в воде, уже слишком, Слав с остервенением тер себя мочалкой, а затем сполоснувшись водой из принесенного мужиками ведра, насухо вытерся, использовав для этого овечьи шкуры, лежащие на лавке. Отряхнув свою одежду, Слав облачился в штаны и рубаху, на всякий случай повесив на пояс ножны с мечом, спустился вниз. В зале стало оживленнее. За его столом было пусто, но, заметив спускающегося по лестнице постояльца, трактирщик сделал знак, и толстая баба, подхватив поднос с едой, поспешила к указанному Славом столу. Опустившись на лавку, Слав оглядел посетителей. Появились еще мастеровые, пришли ремесленники, но больше всего было дружинников, их набилось с полсотни, они сидели и стояли в середине зала, вокруг того самого старичка, что возглавлял отряд молодых отроков, с которыми Слав прибыл в крепость. На секунду их взгляды встретились, после чего старик продолжил рассказ.

– Их много, этих пришельцев с севера. Идут пешими в колонне. Вооружены большими и малыми секирами. Мечей мало, урмане вообще не больно любят мечи. Луков немного, несколько небольших катапульт. Из доспехов в основном кожаные куртки с нашитыми поверх металлическими пластинами. А что действительно неприятно – с ними идут лучники из бодричей, те, что попали под власть германцев лет десять назад. Их сотни две, но стрелки они отменные, белку со ста шагов в глаз бьют. Итого: врагов где-то с две тысячи. Думаю, что к полуночи они будут у наших стен.

– А наших только шесть сотен, – зашушукались ремесленники за соседним со Славом столом. – Да в крепости людей едва на полторы тысячи наберется, считая всех, и баб, и детей, и стариков.

– Не трусь, – сказал ему суровый дружинник, стоящий рядом, – таскай на стены камни и кидай их вниз. Урмане плохо города берут, поскольку сами дики и живут в лесах и фьордах, мне ведун говорил. Да и стены Вала крепкие да высокие, башни с лучниками, место удобное. К тому же я слышал, что из Юрьева должен полк нам на помощь выступить.

Слав меж тем задумался. Скандинавов он видел один раз, когда жгли его родную весь. Один из них, бредивший о какой-то Валгалле, оставил ему на память шрам на лице. Стены крепости действительно высоки, ратники здесь вроде тоже добрые, но

отбросить урман от стен не смогут – слишком мало их. А осаду крепость выдержит, они уже давно в курсе о нападении и изготовились – завезли смолу, камни и провизию. Так что, здесь достаточно безопасно. В это время кто-то подсел к нему за стол. Слав поднял глаза и встретился с живыми и подвижными глазами Богдана.

– Извини, путник, что сразу не сказал о том, что на нас враги идут, – заговорил старый ратник. – Просто тогда ты мог заупрямиться и налететь на них, а здесь вроде пока безопасно. Разреши представится – сотник Богдан, заведую воинским двором.

– Зови меня Славом, и я просто путник, еду из ниоткуда в никуда, ищу свою дорогу.

– Хорошо, что ты на меня не сердишься, – улыбнулся всеми своими морщинами и шрамами Богдан. – Я вижу у тебя на поясе меч, владеть умеешь?

– Умею, – немного обидевшись на слова сотника, сказал Слав. – Во всяком случае никто из тех, с кем я скрещивал его, не скажет обратного. Скорее всего, вообще ничего не скажет.

– Это хорошо, – заявил сотник. – Может, пойдешь к нам в дружину? Князь платит щедро, а у нас сейчас каждый меч на щиту. И я, конечно, могу ошибиться, но этот шрам через все лицо у тебя не от меча и не от топора, голову на отрез даю, что секирой урманской тебя приласкали.

– Может, и так, – ответил Слав, вспомнив заваленную трупами улицу родной веси и полудохлого урманена с секирой в руках. – Но в вашу свару я вряд ли полезу. Что мне до князя, который здесь правит? Денег у меня пока достаточно, и очень сильно сомневаюсь, что мой враг окажется по другую сторону ваших стен.

– Как знать, как знать, – сказал Богдан, поднимаясь. – Если надумаешь, приходи на воинский двор.

Постепенно постоялый двор пустел, дружинники ушли с Богданом, мастеровые выпили по кружке дрянного пива и тоже направились к выходу. Слав, доев ужин, пошел к лестнице, ведущей в его комнату, когда в спину его догнал звук гонга – враг подошел к стенам крепости. Народ, который еще оставался в зале, вывалил на улицу. Слав проводил их глазами и поднялся наверх.

Глава вторая Брат.

Спал он в ту ночь крепко и проснулся около десяти утра. Потянувшись, он сел на кровати. В городе было тихо: ни звуков битвы, ни свиста стрел, ни звона мечей. Значит, стены по-прежнему принадлежат дружинникам князя, и крепость держится. Спустившись вниз, Слав направился к хозяину и заплатил еще за один день, велел подать молока, хлеба и каши. Через минуту хозяин принес заказ и удалился к себе за стойку.

— Как продвигается осада? – спросил Слав трактирщика, допивая молоко.

— Да никак, – отозвался тот. — Ночью был приступ, но какой-то вялый и его без труда отбили, теперь они собирают катапульты и готовятся к обстрелу крепости.

– Я так и думал, – сказал сам себе Слав и сходил за кольчугой, захваченной у Хитреца. – Есть в городе оружейник? — спросил он трактирщика, направляясь к дверям.

— А как же не быть? В трех домах от меня живет, – ответил трактирщик. — Иди вверх по улице, не промахнешься, у него на воротах щит висит.

Пройдя в указанном направлении, Слав действительно обнаружил ворота, украшенные миндалевидным щитом. Отворив калитку, он вошел в просторный двор, где дымила кузня, откуда раздавались удары молота.