Меч
Шрифт:
— У племен разные обычаи, вера, отношения между ними иногда достаточно натянутые. Часть до похода была данниками хазар. Но все вдруг договорились и пошли на стороне русов, — Новик остановился, но подупавшее знамя импровизированного доклада тут же подхватил второй близнец. — Это при том, что в минус втором году сивера ходили на сполов, а печенеги даже внутри себя смогли договориться, только когда им совсем край приходил — когда из Заволжья переселялись. И вдруг — все вместе, и дружно собираются в Царьградский поход. Так?
Розмысл кивком подтвердил
— Мы посчитали вероятность создания такого союза, — снова заговорил Новак. — Заложили все, что удалось найти про каждое племя, его обычаи, ключевых личностей, отношения между родами, внешнюю политику… Год возились. Получилась бесконечно малая величина.
— Что получилось?
— Вероятность очень маленькая, — объяснил Новик. — Намного меньше, чем если хазары и ромеи друг друга бы перебили в войне на уничтожение. Или, если бы на Русь из Полуночного Нахаба войско приплыло. Захватывать.
— Ну, — усмехнулся Ждан, — ни того, ни другого быть не могло. При очень больших потерях война прекращается сама собой. Воевать некому. Да и боевые корабли ирокезов посреди Океана я представляю слабо.
— А росский союз еще менее вероятен, — сказал Новак, — во много раз. Не мог он образоваться.
— Но ведь поход-то был, — сказал Ждан, ехидно прищурившись. — Может, где ошибка в начальные условия вкралась?
Братья приуныли. Но ненадолго.
— Так мы ж о том и говорим. Что-то нам неизвестно о союзе. Очень большое. Но в книгах этого нет. И в Паутине тоже…
Лютого осенило. Будь на месте розмысла Буривой, или Скворец, те на подобное попирание Устава в жизни бы не решились. Но Ждан Ярославов ни военным не являлся, ни скрытником. Обычный розмысл. И вообще, в какие времена детская игра является нарушением скрытности?
— Скажите, а вам так интересно образование союза? Что да как происходило?
— Не-а, — честно признался Новик. — Нам сложные вероятностные задачи интересны. Чем сложнее, тем лучше!
— Тогда давайте усложним начальные условия. Предположим, что к вятичам пришли люди из сопредельного мира. Примерно такого, как наш. И самое главное, пришельцы, знающие, как развивались события без их участия. Как изменится вероятность такого союза? В какую сторону, так сказать, качнется?
Глаза близнецов загорелись предвкушением.
— А что они знали?
— Понятия не имею, что знали или могли знать, — «признался» Ждан. — Я их только что придумал. Возможно, знали все, как дела без них обстояли. А возможно то, что знаем мы. Или еще меньше, но умели то, что мы. Можно и разные расклады сосчитать. Не сильно я вас нагружаю?
— Нет, что ты! — радостно воскликнул Новак. — У нас же вся основа есть. Только данные пришельцев ввести. Первую возможность [3] за месяц посчитаем. А остальные — еще за неделю.
— И еще, — добавил Лютый, — дайте мне ваши расчеты. Я в знатницах поинтересуюсь. Что розмыслы скажут, кто силен в вероятностях…
Кордно,
Приходит вечер. И вновь корчма заполнена до отказа. Нет ни одного свободного места. Отдыхает честной люд, расслабляется после дневных забот. Почему не пропустить по кружечке меда в дружеском кругу, да не узнать последние новости и своими не поделиться?
3
Возможность — здесь: вариант
— Говорят, Угрюм, вы в том году яблоки земляные сажали, от русинов полученные?
— Картошка? Было дело.
— И как?
— Ты что, Первак, до сих пор ее не пробовал?
— Так где ж я попробовать мог? — удивляется собеседник.
— Тю! То в прошлым летом ее лышень Голодуповка да Волчья Сыть сажали. А нонешним — многие. И мы не дурнее других! Да хоть здесь! Красава! Принеси нам картошечки жареной!
— Мигом, дядя Угрюм!
Дочка Зубаря исчезает на кухне и возвращается с двумя тарелками, доверху наполненными светлыми ломтями с поджаристой корочкой. Угрюм расплачивается, выкладывая по одной монетке на протянутую ладошку.
— По две куны миска?! — удивляется Первак.
— Ешь, — усмехается Угрюм. — Угощаю.
— Разбогател, что ли? — не спешит бородач пробовать дорогущее блюдо. — С чего? Ежель, конечно, не тайна?
— Ну разбогатеть не разбогател, но с голоду не помрем. Ей, картошечке, спасибо! Да князю и дружине русинской, что диво такое привезли, да нас, глупых, попробовать уговорили! Да ешь, говорю!
Первак осторожно отправляет в рот первый ломтик незнакомого яства…
— Нет, ну ты послушай, а! Я ж ему говорю, что ж ты, пигалиц малолетний, тятьке делом заниматься мешаешь! Видишь, посчитать надо, сколько зерна на посев оставить, а остальное на всё время поделить. Оттого ж зависит, сколько лебеды в хлеб добавить! А он мне, мол, то не дело, тятя, а так, на три мига развлечение. И ведь посчитал, паршивец! Я уж думал, придется вожжи брать, чтобы не хвалился понапрасну. А он и в самом деле за четверть части справился!
— Верно малец сосчитал, а Осока? Или ошибок напустил?
— Так в том и дело, что верно. Я ж до самого утра проверял да пересчитывал. Зернышко в зернышко! Это что ж получается, а? Яйца курицу учат? Разве дело то? Нет, ну хоть ты скажи, Зубарь, то дело?
Корчмарь неохотно поворачивается к спросившему:
— По мне, так и у мальцов поучиться не вредно, коли есть чему. Пригодится. А что княжьи люди детей учат, то дело хорошее, я тебе еще когда говорил. Только ты у нас ничему не веришь, все на зуб пробуешь. Смотри, Осока, русины детей еще и бою оружному учат! Про вожжи забывать придется, а то сам промеж глаз схлопочешь. Или промеж ног коленом. Их жестоко учат, бают: «Для врага правил нет!» Впрочем, тебе же работы меньше!..