Меч Тьмы
Шрифт:
— Просто хотел убедиться, что ткань непроницаема.
— Что ж, в следующий раз, когда захочешь проверить это, предлагаю сначала надеть тунику на тебя, а затем я возьму кинжал.
Керриган холодно посмотрел на него.
— Отдай ее мне. Сейчас же.
Ворча, Блэйз подчинился и выскользнул из туники.
— Итак, что привело тебя сюда? — спросил Керриган, забирая тунику.
— У наших ворот горгулья.
Керриган закатил глаза от абсурдности заявления.
— Одна горгулья? Ты побеспокоил меня из-за этого? Ради бога, ты давно смотрел в окно? Думаю, тебе надо пойти и посчитать еще
Затянув очередную пряжку на своем бедре, он пробормотал себе под нос:
— Прерывать меня из-за чего-то настолько невероятно глупого. Горгулья у ворот. Да над нашими головами летает целая армия, а он только теперь это заметил. Где же ты пропадал, что пропустил все события, происходившие до этого момента?
— Если тебе так надо знать, я пытался отдохнуть. Но это не имеет никакого отношения к тому маленькому объявлению, которое ты недослышал, — Блэйз издал раздраженный звук в глубине горла. — Я сказал горгулья у ворот, не восемьсот.
Керриган остановился.
— Что ты имеешь ввиду?
— Гарафин снаружи, желает вступить в переговоры.
Мужчина выпрямился, когда эти слова дошли до него, подобно холодному душу.
— Гарафин? Моргана послала Гарафина, чтобы поговорить со мной? Может у него даже есть язык?
— Очевидно, да. Но я тебя понимаю. Кто знал? Я думал, он немой. Оказывается, на самом деле он раздражительный ублюдок, который хочет, чтобы ты вышел и немного поговорил с ним.
— Зачем?
Блэйз пожал плечами.
— Я просто слуга. Он не будет говорить со мной, поэтому я и пришел, чтобы позвать тебя. Но учитывая, что Король горгулий ждет аудиенции, думаю, это может быть важным.
Керриган все еще был сбит с толку. Гарафин был одним из первых рыцарей Круглого стола. Проклятьем Морганы обращенный в горгулью, он не был особенно дружелюбен с кем-либо, кроме его проклятых собратьев.
Мужчина не представлял, что Гарафин мог хотеть от него. Горгулья никогда не общался ни с кем, кроме тех, с кем приходилось.
Растрачивая силу, хотя он знал, что не должен был, Керриган надел на себя обратно броню, в том числе и красную тунику.
— Эй! — резко крикнул Блэйз. — Отдай мне тунику, приятель. Она может понадобиться мне, учитывая, что у меня нет магического меча, чтобы защититься.
Забавляясь, Керриган взглянул на него.
— Туника в любом случае не поможет тебе в форме дракона. Ты разорвешь ее в тот же момент, когда превратишься, и тогда мне придется убить тебя за это.
Блэйз минуту обдумывал это, прежде чем кивнуть.
— Хорошее замечание. Оставь себе.
Покачав головой на неисправимого зверя, Керриган прошел мимо Блэйза, через замок, и затем наружу во двор.
Он увидел Гарафина, стоящего по ту сторону щита, с руками на бедрах и выглядящего очень раздраженным.
Но опять же, большинство горгулий выглядели так, даже когда были счастливы. Не то, чтобы такое часто случалось. Худшая часть жизни после проклятья заключалась в том, что происходило слишком мало хороших или веселых вещей.
Гарафин ростом был примерно в шесть футов. Его лицо было перекошено из-за больших выдающихся клыков, которые, наверное, доставляли неудобства при разговоре. Выглядел он более безобразно, по сравнению с остальными. Словно Моргана особенно
Став перед горгульей, Керриган насмешливо приподнял бровь.
— Ну?
Гарафин заговорил низким скучающим тоном, наполненным издевкой.
— Я здесь по приказу Королевы Камелота. Я...
Керриган нахмурился.
— Что?
Гарафин раздраженно вздохнул.
— Ну, знаешь та сука на троне? Которая думает, что она самое великое зло, хотя это по какой-то иронии является правдой, поскольку большей суки не сыскать, но речь не об этом. Она хотела, чтобы я поговорил с тобой, и вот я здесь, жарюсь на солнце и молюсь, чтобы один из этих проклятых драконов не плюхнул ком дерьма мне на плечо. Бог свидетель, мне достаточно этого и от голубей.
Блэйз был прав. Гарафин был раздражительным ублюдком, и его акцент напоминал какого-то Нью-Йоркского таксиста. Но у Керригана не было для всего этого настроения.
— Не думаю, что захочу слушать все то дерьмо, что ты собираешься мне рассказать.
Гарафин прочистил горло перед тем, как с его губ слетел странный щелкающий звук.
— Ладно. Но завтра, когда они снимут этот меч с тебя и вытащат цепями твой труп, всем скопом поимеют твою женщину и будут резать ее на кусочки на протяжении нескольких месяцев, помни, что горгульское ничтожество пыталось поговорить с тобой, но у тебя были более интересные дела, такие как планирование похорон. Вперед. Приятной смерти, — он повернулся, чтобы уйти.
Керриган скривил губы.
— Гарафин?
Горгулья остановился и посмотрел через плечо.
— А что скажешь ты?
Гарафин посмотрел на армию, ждущую у подножия холма, а затем встретил взгляд Керригана с блеском в его красных глазах.
— Ты готов к переговорам?
— Зависит от того, что ты предлагаешь.
Гарафин вернулся обратно к щиту. Он потер ладонью подбородок и скривился при виде собственной каменной кожи. Было очевидно, что ему ненавистно быть горгульей.
— Смотри, мы оба знаем, что я ненавижу тебя и ненавижу ту суку внизу. Но я тут подумал. У тебя нет выхода из всей этой катастрофической ситуации. Ты не можешь питаться, поддерживая щит, и слишком слаб, чтобы безопасно перенести вас троих отсюда с помощью своей магии. И даже если ты перенесешь, есть не так много мест, куда ты можешь пойти, и где старая сука не найдет тебя, пока маленькая крестьянка будет вынашивать этого ребенка.
Гарафин почесал щеку и продолжил свою тираду:
— Итак, что же тебе остается? Я скажу тебе, что тебе остается. Напиться. Вдрызг, до невменяемости и с наслаждением. Но ты знаешь, что пьяные мужчины никогда не были в моем вкусе. Поэтому я подумал кое о чем, что немного больше соответствует и моим и твоим вкусам.
— И о чем же?
Гарафин издает еще один недовольный звук.
— Знаешь, она не такая уж и глупая. Перестань выглядеть таким чертовски заинтересованным. Взмахни руками над головой и веди себя так, будто ты возмущен.