Меч Шаннары
Шрифт:
Стояла тишина. Все было спокойно. Из-под тени раскидистой ивы почти лениво появился одинокий привратник и взял разгоряченных коней под уздцы; в его глазах отражалось лишь легкое любопытство. Гендель хмуро взглянул на него, разрешил ему идти и торопливо направился к парадным дверям, сопровождаемый Менионом. По— прежнему ничего. Может быть, они успели. Может быть, они даже ошиблись‡ Залы древнего родового замка были пусты и безмолвны; переступив порог, они немного помедлили, быстро окидывая взглядом дверные проемы и глубокие альковы, гобелены на стенах и занавешенные окна. Менион собрался отправиться на поиски Ширль, но гном жестом остановил его. Дочери королей придется немного подождать. Ступая медленно и бесшумно,
Массивная, окованная железом дверь, ведущая в знакомый им винный погреб, была приоткрыта. В проходе перед ней стояли трое вооруженных солдат, охраняя пустынный коридор. Все они носили на мундирах эмблему сокола. Менион с Генделем молча отступили назад. Только сейчас принц Лиха заметил, что он безоружен. Забытый меч Лиха свисал сейчас с луки седла его коня. Он быстро обежал коридор глазами, и взгляд его упал на ряд скрещенных пик, стоящих у дальней стены. Пика была для него не самым подходящим оружием, но выбирать не приходилось. Он бесшумно вытащил из ряда неудобную пику и присоединился к Генделю. Они обменялись долгими взглядами. Им придется действовать быстро. Если стража успеет укрыться за дверью погреба и запереть ее изнутри, им уже не удастся схватить Стенмина. Как бы то ни было, их всего двое. А сколько врагов еще ждет их внизу?
Раздумывать было некогда. Одним броском они выскочили из укрытия и помчались по коридору. Трое стражников едва успели обернуться, когда отчаянные бойцы набросились на них. Менион пронзил пикой того, кто стоял ближе других к двери, и тут же прыгнул, сбивая с ног его товарища. Последний стражник беззвучно рухнул под ударом тяжелой булавы Генделя. Схватка закончилась, не успев начаться, и они вошли в дверь, готовясь спуститься по истертым каменным ступеням, и столкнулись с самым страшным сражением в их жизни.
Старый погреб ярко освещали факелы. Они горели на каждой стене, разгоняя подземный сумрак. Огромный каменный люк в середине просторного зала, ведущий в забытые подземные темницы, был распахнут, и из темноты провала доносились далекие звуки ударов металла о камень. Подвал кишел вооруженными людьми, и эти люди со всех сторон бросились на вошедших.
Гендель и Менион встретили их яростной атакой, бросившей их в самую гущу врагов. К счастью, на вершине лестницы горец успел подобрать меч одного из убитых стражников. Спиной к спине с Генделем, он начал битву с десятками противников. Краем глаза он заметил, как из темноты люка поднимается знакомая фигура в алом; при виде ненавистного Стенмина принц Лиха почувствовал, как в нем закипает бешеная злоба. С новыми силами он бросился на вражеских солдат, пытаясь прорваться сквозь их ряды и добраться до человека, предавшего их. На худом лице мистика отразился ужас, и он поспешил отступить подальше от сражающихся.
Спиной к спине, гном и горец сражались, словно двое берсеркеров. Вокруг них лежали мертвые и умирающие; оба они получили уже по дюжине ран, но не чувствовали боли. Дважды Менион поскальзывался на залитом кровью полу и падал, и каждый раз Гендель удерживал нападающих, пока горец снова поднимался на ноги. Врагов оставалось всего пятеро, но Гендель и Менион уже смертельно истекали кровью. Они сражались как механические куклы, их тела покрылись кровью и потом, руки налились свинцом и онемели. Словно спохватившись, перепуганный Стенмин вдруг метнулся к краю люка и начал звать на помощь. Видя это, принц Лиха последним усилием бросился на двоих противников и сбил обоих с ног. К нему метнулся третий, но горец по рукоять всадил ему в живот меч и оставил его в теле. Подхватив лежащую пику, он бросился к дрожащему мистику и оглушил его мощным взмахом тяжелого оружия. Худощавое
Ему показалось, что плита прикована к полу цепями. Она даже не шевельнулась. Далеко внизу звук ударов металла о камень смолк, сменившись стуком сапог солдат, бегущих к люку. Оставалось лишь несколько секунд. Если они доберутся до лестницы, ему конец. Собравшись с силами, истекающий кровью горец вновь напряг мускулы, приподнимая массивную каменную плиту, и на этот раз она подалась. Горец застонал от страшного напряжения, но продолжал поднимать тяжелую плиту, пока та не покачнулась и не рухнула с оглушительным грохотом, закрывая квадратную дыру в полу. Онемевшими, скользкими от пота руками он продел цепь сквозь врезанные в камень кольца и задвинул стальной брус засова. Проход был закрыт. Если солдаты Севера все же захотят проникнуть во дворец этим путем, им придется пробить себе дорогу сквозь несколько футов камня и железа.
— Менион.
Хрупкую тишину нарушил надтреснутый шепот, произнесший его имя. Горец бессильно опустился на пол, но его протянутая рука нашла рукоять лежащего меча, и он поднял окровавленное лицо. На полу, среди груды тел искалеченных охранников, безжизненных или же корчащихся в последних судорогах, глаза принца Лиха нашли его друга. Гном стоял, оперевшись спиной на стену у подножия лестницы, крепко сжимая в руке свою булаву. Вокруг него валялись мертвые тела. Он убил их всех. Не спасся ни один. Его жесткий взгляд на миг упал на Мениона, как в прошлом, как в тот день, когда они впервые встретились в низинах близ Черных Дубов. Он стал прежним Генделем — молчаливым, угрюмым, бесконечно деятельным. Затем булава выскользнула из его руки, глаза остекленели; с долгим вздохом его тело медленно, безжизненно сползло по стене в объятия смерти, наконец-то дождавшейся его.
Гендель! Его имя вспыхнуло в оглушенном, не верящем в случившееся сознании Мениона; он неуклюже поднялся на ноги и встал, пошатываясь, среди дрожащих теней. На его покрасневших глазах выступили слезы и темными ручейками побежали по окровавленному лицу. Свинцовыми шагами он начал пробираться среди мертвых тел вражеских солдат, задыхаясь от неукротимого гнева и чувства бессилия. Он не замечал, что Стенмин, лежащий у дальней стены, начинает приходить в себя. Он подошел к гному и опустился перед ним на колени, осторожно прижав его обмякшее тело к груди. Сколько раз спасал Гендель ему жизнь? Сколько раз спасал он их всех, лишь затем, чтобы‡ Он не мог завершить эту мысль. Он мог только плакать. Казалось, все в нем разом переломилось.
Стенмин медленно поднялся на одно колено и обвел мутным взглядом груды окровавленных трупов. Все его люди мертвы, каменный люк закрыт и закован, и‡ В его охваченном болью теле шевельнулся страх. Один из врагов еще жив — горец! Он ненавидел этого человека, так ненавидел, что даже подумал вначале, не убить ли его, но затем страх нахлынул на него еще сильнее, чем прежде, и все его мысли вернулись к бегству. Бежать, спастись! Выход отсюда был только один — по лестнице, мимо стоящего на коленях горца, через открытую дверь погреба. Он уже поднялся на ноги, бесшумно пробираясь между лежащими телами, скользя к спасительной лестнице.
Горец стоял к нему спиной, по-прежнему держа тело гнома на руках. На лбу Стенмина выступили капли пота, тонкие губы угрожающе искривились — но страх вынуждал его идти вперед. Еще несколько шагов. Он снова будет свободен. Город все равно обречен; все они погибнут, все его враги. Но он выживет. Он подавил неожиданное желание расхохотаться. Его рука коснулась камня древних ступеней, за ней — нога; их с горцем разделяло всего несколько футов, но тот еще ни о чем не подозревал, а наружная дверь погреба была приоткрыта и не охранялась.