Меч Севера
Шрифт:
— Боги погибли столетия назад! Если ты — не лорд–маг… как ты до сих пор остаешься в живых?
— В течение пятисот лет моя душа выживала, будучи помещенной в неумирающее тело моего ангела–хранителя, — объяснил чародей. — Каждая минута, когда я хожу по земле в своем истинном виде, приближает меня к смерти. Я не бессмертный. Я просто выбираю, когда использовать оставшееся мне время.
— Что ты здесь делаешь? Что… чего ты хочешь?
Чародей в изодранном плаще пожал плечами.
— Того, чего хочет каждый человек. Правды. Я
— Ты имеешь в виду, что ты этого не знаешь?
— Если бы знал, то не просил бы твоей помощи! Давным- давно Белая Госпожа украла мои воспоминания. Выскребла мой разум подчистую, оставив лишь мое имя: Танатес. Я мало что помню, но это я знаю.
— Почему она сделала это с тобой?
— Я не помню. Но намереваюсь выяснить.
Коул посмотрел на Деркина и его мать, осознав, что они уже некоторое время ничего не говорят. Они выглядели как–то странно, их взгляды были обращены к высокой фигуре с повязкой на глазах, но, казалось, они ничего не видят.
— Ты их околдовал, — с осуждением заметил Коул.
— Да, — согласился чародей, который назвал себя Танате- сом. — Они не запомнят, что я был здесь. А теперь послушай–ка меня. Времени на вопросы нет. Возьми свой кинжал.
Наклонившись, Коул извлек Проклятие Мага из черепа Тесака. Изогнутый клинок вышел с мягким хлопком и брызгами крови. Несмотря на предупреждение чародея не задавать вопросов, Коул не смог сдержаться.
— Ты сказал, что я подпитался душой Тесака. Я умирал, но теперь я чувствую себя сильнее, чем когда–либо. Что со мной происходит?
— Дело в украденной божественности, которой обладал Салазар. Кажется, твой кинжал может поглощать не только магию.
— Я не понимаю.
— Вы с ним были связаны через Проклятие Мага. Когда он умер, кинжал передал тебе часть его души. Как и Салазар, ты теперь — соприкоснувшийся с богом — хранитель божественной сущности Похитителя. В тебе живет сама Смерть. Корми ее, и станешь сильнее. Сопротивляйся… и она будет питаться тобой.
— Соприкоснувшийся с богом, — прошептал Коул. Он уставился на свои руки.
— Не привлекай внимания к своим силам! И держись подальше от светосфер, которые освещают город. Магия, добытая из трупа Черного Властелина, заражена. Заброшенный край и сам распространяет безумие, но светосферы усиливают его воздействие.
Это вызвало у Коула дюжину новых вопросов, но не успел он заговорить, как Танатес поднял руку в перчатке, и его слова заставили юношу оставить вопросы при себе.
— Белая Госпожа вскоре сровняет этот город с землей, а всех, кто здесь находится, уничтожит. У нас всего лишь одна возможность это предотвратить. Слушай внимательно, и я расскажу тебе, что нужно сделать…
ПРИЗРАЧНЫЙ ПОРТ
Саша снова наклонилась над поручнями, и ее стошнило. Она терпеть не могла морские путешествия. Качка корабля под ногами вызывала у нее тошноту даже при самых благоприятных обстоятельствах, к которым никак нельзя было отнести данную минуту, когда она, стоя на палубе «Удачи Госпожи», смотрела на
Корабль вышел из гавани Телассы вчера пополудни. Посмотреть на их отплытие собралась огромная толпа. Сама Белая Госпожа, любимая правительница города, возглавила спасательную экспедицию к затопленным останкам Призрачного порта в поисках выживших. Это было бы благородным жестом — три месяца назад…
Саша вытерла с подбородка кисловатую рвоту и постаралась, чтобы ее пессимизм не проявился в выражении лица. Она вспомнила мертвые тела, которые выбрасывало на берег в гавани Сонливии в течение нескольких недель после величайшего преступления Салазара. Шансы на то, что в городе, на который был сброшены миллиарды галлонов воды, кто–нибудь выжил, были ничтожны. А уж продержаться столько времени, пережив каким–то образом ту гибельную колдовскую атаку, — вообще никакой возможности.
Из–за спины прозвучал голос Амбрил:
— Тебя что–то беспокоит, сестра? Стоило бы поискать прибежища под палубой, если вид смерти настолько тебя расстраивает.
— Да не вид смерти меня расстраивает, а это бесконечное покачивание.
«И лунная пыль, которую я втянула этим утром», — подумала она, но не озвучила последнего. Она все еще не избавилась от чувства вины за те драгоценности, которые стянула в «Сирене». Уиллард вырубился, напившись, в общей комнате, и представившаяся возможность была слишком замечательной, чтобы ею не воспользоваться. Серебряные ожерелье и браслет принесли ей добрую пригоршню золотых монет, а отыскать дилера оказалось до смешного просто. Похоже, в Телассе наркотики переходят из рук в руки так же быстро, как деньги.
По–прежнему не было никаких известий о жене Уилларда Лирессе, которую забрали в ночь фестиваля. Саша чувствовала себя ужасно и испытывала чувство вины, но вкус хашки во время фестиваля Осеменения заставил вспомнить все ее прежние потребности. И она снова в беде.
Амбрил, поджав губы, смотрела на приближающуюся береговую линию.
— Я начинаю понимать, какой была глупой, — с горечью сказала она. — Салазар не был богом. Просто тираном. И, как все мужчины, когда они не получают желаемого, он нанес удар. Сколько тел болтается здесь в воде, сестра? Тысячи? Десятки тысяч? Невинные жертвы жадности и уязвленной гордости одного человека.
За спиной Амбрил команда, состоящая из одних женщин, готовилась к высадке на приближавшуюся землю. Служительницы Белой Госпожи являли собой недвижные статуи, тогда как сама лорд–маг стояла возле носа корабля и смотрела на развалины приближающегося города. Если чудовищная водная могила, через которую они продвигались, и взволновала ее, это никак не отразилось в чарующих лиловых очах.
— О чем вы говорили во дворце? — спросила Саша сестру.
Восхищение на лице Амбрил, глядящей на Белую Госпожу, тревожило ее. Так же как и толпа, которая собралась поприветствовать их при отплытии, Амбрил, похоже, благоговела перед бессмертной чародейкой. Почти как перед богиней.